Сквозь синий свет

Я использую диктофон в своем телефоне.

– ДУКУ. Я так назвал эту систему.

Он говорит и говорит, а я слышу только: «…по трубопроводу в желудок… надпочечники… ферменты, гормоны… вымя». Я переспрашиваю – Что?

Он говорит – Вымя. В конце готовое молоко сцеживается через вымя. – Указывает рукой на зажатые в помповые насосы коровьи соски.

Это самые одинокие сиськи, которые я видел.

– А говно?

Он переспрашивает: – Что простите?

Почему воняет здесь?

– Экскременты удаляются с помощью трубки, перерабатываются и используются в качестве теплоносителя в системе кондиционирования и отопления.

Я несколько раз киваю в знак понимания, но я не понимаю.

Он продолжает: – И в отличие от живых коров процесс непрерывный. Не сна, не отдыха. – его противные усики подпрыгивали в такт словам. – А главное зверушка не страдает. – Он просит выделить последние слова.

Мы проходим вдоль развешанных внутренностей. Кровавая гирлянда. Бартон продолжает что-то говорить. Я думаю о хиппи. Схавают ли они это. «Гуманная технология».

– Это гениальный, революционный подход. Сколько продуктов переработки организма можно получить. И молоко… оно не раскрывает полный потенциал метода. Только представьте – инсулин, эстроген, тестостерон, эндорфины, стволовые клетки и другие полезности. И все это в промышленном масштабе.

Дальше я не слушаю. Я думаю о том, как тут прохладно. Думаю, о том, что придется возвращаться в это пекло. Мы проходим мимо закрытой белой двери. Я спрашиваю – А, там у вас что?

Бартон замешкался.

Уходя, я замечаю кровь возле ручки, на той белой двери. Здесь всюду кровь.

– Постойте, – говорю я. – До меня только дошло. А как проходит процесс… изъятия внутренностей? – я говорил это с возмущением и недовольством, как будто мне не наплевать на коров. – Вот вы все повторяете, «зверушки не страдают», но их же все равно приходится убивать.

Он делает самое серьезное лицо, на которое способно эти усатые очки и говорит, – Страдание не в смерти, страдание в жизни.

Он ускоряет шаг. Я догоняю. – Это происходит здесь, в этом здании? – Я тычу телефон с диктофоном ему в лицо.

– Происходило. – Бартон не сбавлял шаг. – У ДУКУ при должном обслуживании огромный срок эксплуатации. Инверторный цех закрыт, оборудование перевезли. Ближайшие лет 100 оно здесь не понадобится.