Миры Алькасара

– Так в чем же соль, Вова?

– А соль, отец, в том, что ты, либо любишь это, либо нет. Вот смотри, я простой человек, денег и времени на путешествия нет. А тут и путешествия и денег платить не надо, я за баранкой всего пару лет, а уже всю Россию объездил. – Вова говорил долго и рассудительно, рассказывая отцу Ануфрию о своих странствиях и всевозможных приключениях в дороге. – Опять же, дорожное братство. Случись чего, в рацию крикнешь, обязательно кто-то да откликнется.

– И не страшно?

– А чего бояться, отец.

Ты вот, тоже кочуешь по святым местам. Раз тебе не страшно, чего мне бояться?

– Ну, на старого монаха мало кто позарится. Чего с меня взять-то. – Допив чай и поудобней развалившись в кресле, промямлил Ануфрий. – Я святой человек, кто меня обидит, гореть тому в аду, так и живем.

– Если ты про это, так за мной глаз всевидящий смотрит. – Вова ткнул пальцем в навигатор. – Все эта жестянка знает. Куда еду, зачем еду, когда еду. Остановлюсь не там где нужно, сразу звонок.

Сверну не на том повороте, опять звонок. За тобой господь присматривает, а за мной спутник.

– Ну раз так, то действительно страшиться нечего. А на погрузках не обманывают? Вот, например, на той где ты только что грузился, не обманули?

– На этой точно нет. Такого радушия, я еще не встречал. – Не придав значения очередному интересу отца Ануфрия к этой поездке, выпалил Володя. – Накормили, напоили, спать уложили, так бы каждый раз и зарплата не нужна тогда.

– Смотри, Володя, в тихом омуте черти водятся, слыхал? – С хитрым прищуром прошептал Ануфрий.

 – Может они так тебе мозги пудрили, что бы ты про груз особо нечего не расспрашивал?

– Да нормально все там, отец. Вон, документы в папке, пломба на воротах, все по высшему разряду.

– Не возражаешь? – Отец Ануфрий посмотрел на черную папку, лежащую на полочке над сиденьем. – Красивая папочка.

– Да смотри ради бога, ничего в ней интересного нет, так, накладные разные, да путевые.

Монах взял папку и, положив ее на колени, нежно погладил.

От папки веяло холодом, и старец даже чихнул. Он попытался открыть ее, но чихнул вновь, затем второй раз, третий. Ануфрий уронил папку и начал чихать без остановки. Вот только он был здоров как бык, а сейчас из носа полились сопли, в горле запершило, и поднялся сильный озноб.

– Ты чего это, отец? – Запаниковал Владимир, видя, как монаха начала трясти лихорадка. – Ты подожди, сейчас я тебя в больничку в миг доставлю.