Миры Алькасара

Желтая футболка с непонятными надписями, джинсовые потертые шорты, резиновые тапочки на босую ногу. В иных мирах за такой вид и на костре сжечь могут, а для него, судя по всему, это обычная одежда.

Зрение постепенно возвращалось к Владимиру и вместе с ним унималось головокружение. Володя начал вращать головой, пытаясь осмотреться. Странности, начавшиеся с внешнего вида его пленителей, продолжились и в обстановке. Он сидел на стуле и был связан по рукам и ногам. Руки были заведены за спинку и крепко стянуты грубой веревкой, ноги же были пристегнуты к ножкам стула, скорее всего ремнями.

Сквозь узкое окошко у самого потолка пробивался тусклый вечерний свет. Пол, стены и потолок, были деревянными, из мебели, кроме нескольких табуреток, лавки и грубо оттесанного, массивного стола, на котором стоял ушат с водой, больше ничего не было.

Осмотревшись, Володя вгляделся в стоящих перед ним людей.

– Смотри-ка, очухался. – Буркнул мужчина в кольчуге и отбросив ведро, вынул из-за пояса кинжал. – А ну-ка выкладывай, как давно ты стал сыном Бальтасара?

Мужчина медленно начал подходить к Владимиру, поигрывая ножиком и зловеще улыбаясь.

– Да охолонь ты, воевода. – Не унимался монах, чье имя, как понял Володя, было Свят. – Говорю тебе, темный он.

– Не, не темный. – Взмолился Владимир. – Вы чего, ребята? Какой я вам темный, я свой, светлый.

– Вот видишь, бормочет, не пойми что. Дай, я с ним потолкую.

– Успеется еще. – Прорычал воевода и схватив Владимира за загривок, оттянул голову назад, приставив к щеке нож.

 – Говори, кто такой и как ты здесь оказался! Живо, а то в раз твое личико исправлю!

– Володя я. Арасин Владимир, дальнобойщик. – Завопил, побледневший от страха Володя, не сводя глаз с острия кинжала. – Братцы, да вы чего, успокойтесь.

Воевода придавил лезвием щеку, и Владимир почувствовал, как оно порезало его кожу. Он нервно сглотнул и зажмурился, приготовившись к самому страшному, но здесь ему на выручку пришел Свят.

– Володар, да посмотри же ты на него, на нем же лица нет.

 – Монах положил руку на кинжал и взяв его, медленно убрал от лица Владимира. – Алькасар мне свидетель, темный он.

Когда лезвие отстранилось, Владимир опять открыл глаза, прямо перед его лицом яростно горели глаза Володара, а чуть за ним из-под капюшона улыбалось лицо Свята.

– Ладно, Святозар, твоя взяла. – Воевода оттолкнул привязанного к стулу человека и отойдя от него, зачерпнул себе из ушата воды. – Даю тебе пять минут. Не расспросишь, продолжу я.