Шестерки умирают первыми

В кухне повисло недоброе молчание. Настя закурила еще одну сигарету, сделала несколько затяжек.

– Мы можем изменить ситуацию только в одну сторону. Если тебе неприятно общаться со мной, я сейчас уйду, и ты меня больше не увидишь. С тобой будет работать другой сотрудник. Но для тебя это в принципе мало что изменит, потому что подозревать тебя я все равно буду. Так как, Ира? Будем работать или будем эмоции жевать?

Ирина медленно отошла от стены и села на табуретку возле стола.

– Я сделаю еще кофе, – сказала она, не глядя на Настю, и стала засыпать в стоящую на столе кофеварку смолотый кофе.

– Может, улыбнешься для приличия? – пошутила Настя, стараясь сгладить возникшую неловкость.

– Нет уж. Отвечать буду добросовестно, это я тебе обещаю, а с улыбками не получится.

– Обиделась?

– А как ты думаешь? – Ирина подняла голову и вызывающе посмотрела на Настю. – А ты бы не обиделась на моем месте?

– Наверное, обиделась бы, – призналась Настя. – Ладно, так и останемся.

– Не знаю.

– Он ничего не говорил в пятницу о том, что в понедельник с утра у него назначена какая-то встреча?

– Нет, не говорил.

– Может быть, он должен был ждать чьего-то звонка в понедельник утром?

– Мне об этом не известно.

– С кем из работников Совинцентра Тарасов общался в те четыре дня, что он проработал в вашем отделе?

– Мне трудно сказать.

– А он часто выходил из офиса?

– Довольно часто…

2

Светлана Науменко держалась далеко не так хладнокровно, как Ирина Королева. Она сильно нервничала, то и дело начиная плакать, пила сердечные капли и сморкалась.

Настя задавала ей те же вопросы, что и Ирине: с кем общался Юрий Ефимович Тарасов, что рассказывал о себе и о своих знакомых, кому звонил, почему в тот роковой для него день пришел на работу раньше обычного.

– Может быть, он хотел стены помыть, – предположила Светлана.

– Что он хотел?! – Настя решила, что ослышалась.

– Ну, понимаете, Юрий Ефимович считал, что стены у нас грязные и их нужно помыть. Уборщица этого не делает, но она и не обязана. Игорь Сергеевич категорически запретил ему заниматься уборкой в рабочее время, сюда же люди ходят, а Юрий Ефимович считал, что стены надо помыть обязательно.