Тайна чёрной «Волги»

И вот тогда Валерий начал напоминать себе ЭВМ «Роботрон» из Восточной Германии – он едва успевал анализировать данные, полученные от андроповских абхазов.

– Нарушилась связь времен, – глядя куда-то вдаль, говорил дед Заур. – В старину Любгород был защищен от зла, потом защиту сняли, когда стали уничтожать наследие прошлого. Сколько монастырей было загублено, сколько храмов взорвано! Сколько захоронений старых растревожено! Вот и прорвался гнойник, вышло зло наружу.

– Что за зло-то, дед? – вытирая губы салфеткой, уточнил Эдик.

 – Ты про «Волгу», которую мы разыскиваем?

– Машина, внук, это лишь инструмент, – старик по-прежнему не смотрел ни на одного из своих собеседников. – Вам искать нужно не проявление зла, а само зло. Нарыв, из которого вытекает в наш мир все бесовское и нечистое.

Подобные теории, только высказанные по-разному, Камышев в последнее время слышал все чаще, но списывал их на гласность. Если раньше после обсуждения чертовщины можно было загреметь на Фурманова, а то и в Бурашево, то сегодня некогда выдержанная советская пресса подпитывала людской интерес сенсациями, и это стало в порядке вещей.

А потому Валерий пропускал мимо ушей стариковскую софистику, однако моментально превращался в слух, когда Заур говорил о чем-то странном, но при этом весьма конкретном.

– Причем природа нам уже не раз посылала сигналы, – старик неожиданно оживился. – Думаете, в Чернобыле станция взорвалась просто так? Это тоже гнойник прорвало… Или вот, например, в семьдесят втором году – жара стояла невыносимая.

И загорелись торфяники – что под Москвой, что у нас тут. Даже войска ввели, помню. Настолько страшный пожар был.

– Дед Заур у нас в пожарной части служил, – Эдик тепло посмотрел на старика. – В лесоохране.

– Было дело, – кивнул аксакал. – Тушили большими силами. И люди гибли, проваливались вместе с техникой в торфяные пустоты. Стоит себе экскаватор, работает, роет защитную траншею. А под ним торф как провалится – и вниз машина летит, по самую крышу, только стрела лишь слегка торчит.

И огонь там такой, что не выберешься. Разве что закричать успеешь. А однажды целая колонна машин в огне пропала. «Зилы», «Уралы», «газоны». Человек тридцать в самое пекло угодили…

Валерий помнил это невероятно душное и дымное лето. Ему тогда было двенадцать лет, и они с друзьями по двору изнывали в квартирах, потому что родители запрещали гулять на улице и вдыхать гарь.