Самый быстрый

Нет ли татуировок с ящерицей, как у сбежавшего чернявого? Нашивок, наклеек, значков – чего угодно? Паренек был чист с виду, но пока не понятно, что ему известно и почему он выкрикивал столь странные отговорки, когда я поймал его.

– Я… я не могу говорить, – наконец, выдавил из себя Дима и побледнел. – Меня заставили!

– Стоп! – я поднял указательный палец, пытаясь успокоить парня и вернуть его разговор хоть в сколько-нибудь логичное русло. – Почему тебя, если виски принес бармен?

– Одна… посетительница, – сбивчиво принялся объяснять парень.

Глаза модника внезапно налились кровью, он принялся хрипеть, словно его кто-то душил. Он даже привстал на цыпочки и приложил руки к горлу – как будто пытался освободиться от невидимой петли. Ракша, увидев это, среагировала быстрее меня.

– Франт! – бросила она усачу.

– Никого нет! – с неподдельным ужасом в голосе ответил тот, и я понял, что он применил свое тепловое зрение.

Простенькая способность, но против невидимок-убийц ничто не работает лучше.

– Его что-то убивает… Спринтер? – Ракша посмотрела на меня, и я все понял.

Если убийцу не найти, то почему бы от него просто не убежать. Я подхватил продолжающего дергаться администратора и рванул в сторону. Если на него действительно напали, уже скоро мы будем за радиусом поражения любого оружия и способностей.

«Держись, парень», – волновался где-то у меня в голове Горин.

– Ее глаза… – Диме словно стало лучше, я даже остановился.

Но это было последнее предсмертное усиление. Тело у меня на руках расслабилось и повисло.

«Дерьмо», – только и сказал капитан.

Я ничего не ответил. Ненавижу смерть! Продолжая удерживать еще теплое тело незадачливого администратора, я вернулся к бару и аккуратно положил его на землю. Из «Оникса» выбегали встревоженные посетители и персонал, кто-то вызывал «скорую».

– Если даже бегство не помогло, значит, он сам… Похоже на инсульт, – прохрипел Франт, он тоже подошел ближе. – С острой дыхательной недостаточностью, так бывает.

– Раньше он был врачом, – пояснила мне Ракша.

Лицо Димы перекосило, правый уголок рта съехал вниз, придавая мертвому пугающее выражение сломанной куклы.