Первый игрок

 – Через два часа он тебя сменяет. А я, так уж и быть, посижу с вами обоими.

Мажор вздохнул, но смирился со своей участью, а я лег на драную тряпку у входа в пещеру и накрылся шерстяным одеялом. Раз уж мне разрешили спать, зачем отказываться от такого щедрого предложения? Однако заснуть мне все же не удалось.

Стоило мне почти задремать, как тишину нарушил тихий голос, именно к таким почему-то и начинаешь прислушиваться больше всего.

– Ты не обижайся, Мих, что тебя оставил тут первым, – начал Петрович. – Просто ты, судя по всему, из новеньких самый адекватный, вот и хотел поговорить.

Начало интригует, кажется, сейчас я узнаю что-то новое.

– У меня же раньше свой завод был, колбасный, пока я сюда не попал. А что остальные – обычные голодранцы, а вот ты, я же вижу, в жизни понимаешь, – в темноте ничего не видно, но готов поспорить, что Мажор довольно приосанился. – Ведь по сути, кто они: мент, грузчик, да две девки, думающие, к кому пристать. Да и остальные – думают только о выживании, а вот что дальше? Мы так и будем здесь сидеть – неделю, месяц, год? Одному мне это все не разгрести, будет нужен помощник, правая рука.

Какие тонкие эпитеты и не менее тонкие намеки. Петрович, судя по шуршанию шагов, отвел Мажора немного в сторону, так что последующие фразы долетали уже только кусками.

– Андрей – слабак… Девушки достанутся тем, кто по-настоящему достоин… За Игорем надо присматривать, он что-то задумал… – интересно, а мне какое место уготовано в этом обществе будущего, и как Петрович планирует захватить власть? Переворот или честные демократические выборы?

– Получается, ты пошел сегодня с Васей и Ольгой, чтобы прикрыть их от Игоря? – они опять начали двигаться в сторону моей лежанки, и конец разговора я услышал целиком.

– Конечно! Вот взбредет ему что-нибудь в голову, и пустит вас в расход, – и голос такой зловещий. Вот только не убедительно играете, Валентин Петрович.

– Так они воскреснут просто и все, – даже Мажор не проникся.

– При желании много чего можно сделать.

На секунду даже у меня пробежали мурашки по спине. Картина встала перед глазами, как будто все так и было, а холодок смерти, казалось, уже окончательно пропавший после моего воскрешения, вернулся и практически парализовал тело.