Первый поход

 – Свет – это не только лечение, но и очищающее пламя, которое в этом темном мире становится универсальным оружием.

Мертвяк уже подобрался практически вплотную, и это был не тупой, прущий напролом скелет, наподобие тех, с которыми мы постоянно встречались до этого. Вместо того, чтобы, не думая о тактике, броситься сразу вперед, он замедлился, потом пару раз повернул в одну сторону, другую, выдерживая все время при этом безопасное расстояние. И только потом сделал резкий, как ему – да и, наверно, не прокачавшим ловкость до моего уровня Лене с Кириллом – показалось, прыжок вперед.

Сбить с толку – вкладываю тридцать очков выносливости в мертвяка передо мной, и еще недавно стремительная фигура неуклюже замирает. Кстати, на этот раз никаких трубок и колбочек, я полностью перешел на ватки, пропитанные моими зельями на интеллект и выносливость. Смотрится, конечно, не так футуристично, но зато моя зависимость от алхимии становится не столь явной.

– Очищающее пламя! – под свой громовой рев активирую поток огня, и алые языки сначала неохотно, а потом все быстрее и быстрее принимаются за тело моего противника, стремительно обнуляя его жизни.

– Вот черт! – выругалась Лена, оценив мое небольшое представление.

– Да мы не паладины, мы, мать его, гребаные инквизиторы, – сделал свои выводы Кирилл, а потом добавил, как будто цитируя кого-то. – И тогда мы разожжем такое пламя, что даже у ангелов на небесах загорятся пятки.

Не знаю, чьи это слова, но даже у меня по коже пробежали мурашки. А система тем временем увеличила награду за «путь света» до одиннадцати очков обмана в день.

Глава 4.Камни

Мертвяк, свалившийся перед нами бесформенной грудой, неожиданно издал звук, с которым обычно лопаются гниющие овощи. Получилось громко и довольно неприятно – Лена даже отпрыгнула и выставила вперед руки, готовясь отразить возможное нападение.

– Видели? – я не утерпел и показал трофей Кириллус Леной.

Веревочница от удивления округлила глаза, а парень даже присвистнул.

– Мне лично ни разу тут деньги не попадались, – со смесью восторга и легкой зависти произнес кинжальщик.