Карты судьбы. Повелитель металла

Наверно, кого-то другого я бы просто отправил на неделю в карцер, выкидывать из академии за благородные побуждения я бы не стал, но ты похож на одного моего друга, так что давай поговорим. Использование английской системы активации было принято в рамках стратегического сближения и обмена опытом в самый последний момент. Я рассматривал возможность, о которой ты говорил, но провернуть все за такое короткое время после вашего поступления не удалось бы никому. И спланировать заранее тоже ничего бы не получилось, ваш набор должен был быть раньше, но я… по кое-каким обстоятельствам отложил его на месяц.

Теперь видишь, что даже тот же Соболев не смог бы вмешаться в дела академии?

– Но отряд прикрытия, почему он вмешался так рано? Особой опасности не было, а они, вмешавшись в бой, рисковали жизнями всех остальных новичков. Ведь если бы мы не убили демона, и тот вмешался…

– А с чего ты взял, что капитан Ярцев этого не знал? – что за понимающая ухмылка, такая же не сходила с его лица, когда мы на всю ночь засели в борделе после первого посещения Инферно.

 – У него хватило опыта, чтобы почувствовать эманации смерти демона, и мужества, чтобы вмешаться и спасти пусть даже всего лишь несколько жизней.

Я стоял перед ним в этот момент как оплеванный. Неужели все было действительно так, и я, уверившись в своей правоте ударил героя, а по-другому его и не назвать, вместо того, чтобы хоть немножко подумать. Постоянно упрекаю людей в том, что они предпочитают видеть во всем только недостатки, а оказалось, что и сам такой же.

Как я мог так ошибиться и почему я не могу принять это? Что не дает мне покоя?

– Я понимаю, ты чувствуешь свою вину, так что одного дня карцера тебе будет достаточно. И уже завтра ты сможешь присоединиться к своему отряду. Иди.

– А что с остальными? Кто в моем отряде?

– С остальными все в порядке, а насчет отряда тебе все расскажет твой куратор, когда тебя выпустят.

Иди, говорят, даже в карцере можно неплохо выспаться.

И опять по-доброму улыбнулся, глядя на меня. Если бы не уверенность, что меня никто не может узнать, то, пожалуй, можно было начать беспокоиться. В первые дни после моего воскрешения, когда я бесцельно шатался по городу туда-сюда, то встречал много знакомых, но никто не только не задерживал на мне взгляда, но даже столкнувшись вплотную, просто извинялись и продолжали свой путь.