Пружина для мышеловки

Очень тихо и очень горько. Слезы лились по щекам, стекали по подбородку и капали в чашку с чаем.

– Мам, соленый чай – это невкусно, – попробовал пошутить Андрей, чтобы, как выражался Костя, «снизить уровень полемики».

Константин Викторович одобрительно посмотрел на него и едва заметно подмигнул.

И снова Андрей никак не мог уснуть, хотя и комната была его, а не чужая, и за стенкой спали мама с Костей, а не посторонний человек, и диван был привычным и удобным. Неужели и вправду этот Личко был не чудовищным детоубийцей, а талантливым, неординарным человеком, которого любила и боготворила мама? Неужели у него, Андрея Мусатова, могут появиться основания гордиться своим отцом? Не стыдиться его, а уважать? А если старый доктор ошибается? Если Личко и впрямь был сумасшедшим, если он и в самом деле убивал и насиловал маленьких детей? Андрей займется выяснением обстоятельств, он примерно представляет уже, с какого конца браться за дело, и выяснится, что все было именно так, как написано на тех страшных листках папиросной бумаги, которые Лев Яковлевич Юркунс заставил-таки его взять с собой.

Он услышал тихий шорох, шаркающие шаги прошелестели мимо двери в комнату Андрея. Это Костя идет на кухню. Андрей никогда не путал Костины шаги и мамины, потому что Костя дома носил шлепанцы без задников, а мама никогда никаких шлепанцев не признавала, она носила тонкие матерчатые закрытые тапочки, в которых ходила совершенно бесшумно.

– Ты чего? – вполголоса, чтобы не разбудить мать, спросил он, увидев Константина Викторовича, неподвижно сидящего за столом в просторной кухне.

– Да так… Не спится что-то. Давай чаю, что ли, выпьем, – предложил тот.

– Давай.

Андрей нажал кнопку на электрическом чайнике, достал из шкафа чашки.

– Что ты решил? Будешь заниматься этим делом? – спросил Константин Викторович.

– Не знаю. Не могу решить. Если результат будет положительным – это хорошо для всех. А если он окажется отрицательным? Если Юркунс ошибается?

– Тогда ничего не изменится, – пожал плечами Константин Викторович, – все останется, как есть. Что ты теряешь?

– Многое. Надежду.