Девять смертных грехов. Часть вторая

* * *

Остаток дня прошел неожиданно спокойно. Мы разбили лагерь под стенами башни и занялись ранеными. Многие были очень тяжелыми. К счастью, у де Медины нашлись лечебные зелья загадочного уровня, и только благодаря им мы смогли вытащить каждого. Больше никто не умер, и поэтому на моем лице поселилась улыбка.

С ней я наблюдал, как несколько человек дошли до ворот башни, но не смогли даже пробудить вход, не то что открыть его. С ней я любовался, как шипящие друг на друга Изак и Мария на какое-то время забыли о боге и ухаживали за теми, с кем недавно сражались плечом к плечу.

– Я ждал тебя, – поприветствовал я его.

– Хочешь узнать, почему гули баронессы тебе кланялись? – сердце сразу поняло, что к чему.

– Конечно, – кивнул я. – Со смертью первого я вроде разобрался. В моей крови было столько чистоты розы Трастамара, что эта тварь не смогла ее переварить. Кажется, если лилия лучше подходит для защиты, то роза – для атаки.

– Все верно, – согласилось сердце. – Красная королевская роза разрушает, но не тела, а души. Понимаешь?

– То есть череп твари я проломил сам, а вот ее связь с Красной баронессой разрушила уже сила розы?

– Точно.

– Но что с остальными? Ты так и не рассказал, почему они опустились на колени. Только не говори, что даже ты не все знаешь про нежить.

– Не надо глупой лести, – ответило сердце после короткой паузы. – Я не спешил отвечать, потому что нужно было решить, готов ли ты к этому знанию, заслужил ли его…

– И?

– Заслужил, – выдохнуло сердце.

– Тем, что чужая нежить признала меня вожаком? – вопрос вырвался сам. – Это же было самым главным сегодня?

– Это было последним, но не главным, – ответило сердце. – Гораздо важнее то, что ты смог понять суть звездного пути. Обратить его не только на себя, но и на других. Это означает, что ты развиваешься, не просто повторяешь, а мыслишь сам, а значит, все, что я тебе скажу, не ляжет в твоей душе мертвым грузом.

Сердце замолчало. Я чувствовал, что все сказанное было почему-то очень важно для него. А я опять вспомнил черный мир, парящую передо мной желтоглазую Тамару, ее сладкие губы и меч похоти, пытающийся испепелить все, что не склонилось перед ним.

Я не торопил и молча ждал обещанного рассказа, и наконец сердце снова заговорило:

– Нежить, которую мы создаем, живет по тем же правилам, что и мы сами.