Судьба Пятерых, или Нефритовая лилия. Историко-приключенческий роман

– Признаться, я уже начинаю жалеть, что дал добро королеве на ваше назначение, – продолжал капитан. – Да вы должны за меня Богу молиться, за то что я содержу вас, и ежемесячно плачу пятнадцать ливров, за вашего братца.

– Что? Уж не вздумали ли вы, достопочтенный Мензофорт, упрекать меня деньгами?

– О, не в коем случае, мадам, – сказал Мензофорт, припав к ее ногам, целуя ее руку. – Простите меня. Простите, простите.

– Я давно поняла, что я не возлюбленная ваша и не жена, а пленница.

– Как вы не справедливы ко мне, Лукреция, не справедливы.

– Мне нужно идти в Лувр, – повторила Лукреция, освободив свою руку от поцелуев супруга.

– Ну что ж, идите в ваш Лувр, тем более, что мне тоже давно пора на службу, – произнес недовольно г-н Мензофорт, вставая с колен. – Но учтите, если я узнаю, что вы участвуете в заговоре против короля, помощи от меня не ждите, я отрекусь от вас, как если бы вы мне, были не верны.

– Не беспокойтесь сударь, я не нуждаюсь в вашем покровительстве, – гордо заявила г-жа Мензофорт.

– Ну что ж, прощайте.

– Прощайте, сударь.

Глава VII

Кардинал Арман Жан Ришелье

В то же самое время, в белой сутане, поверх которой была надета кровавая мантия, стоял с надменным видом, кардинал Арман Жан де Ришелье, и слушал, как его верноподданный слуга, г-н Рошне, играл на клавесине и подпевал дрожащим голосом:

– «Во Франции на каждом лье,

Кругом шпионы Ришелье.

Про все в стране известно кардиналу.

Шпионы спать нам не дают

Чего-то ищут, кого-то ждут.

Прилег поспать, и под кроватью, слуги кардинала.

В ту пору, тихими шагами в кабинет, вошла дама, облаченная в мужское, черного цвета, платье. Она встала незаметно за спиной кардинала, слушая, как его высокопреосвященство бранит за пение, г-на Рошне:

– Да, любезный г-н Рошне, у вас не только нет способностей мне верно служить, но также нет и слуха.

– Простите монсеньер, – виновато сказал Рошне, – слух, как утверждали многие, у меня есть, просто у меня дрожит голос от волнения.

Увидев беспричинно возникшую на лице Рошне улыбку, кардинал обернулся и увидел перед собой очаровательную, рыжеволосую женщину.

– Боже, как вы тихо ходите, – восхитился кардинал, поцеловав даме руку.

– Простите монсеньер, – кокетливо ответила она, одарив его обворожительной улыбкой.

– Ну, что там дальше, Рошне, – позволил продолжить кардинал, которому было самому интересно послушать, что о нем думает народ.