Судьба Пятерых, или Нефритовая лилия. Историко-приключенческий роман

Наставником монастыря был молодой, миловидной внешности аббат, от которого в былые времена, были без ума все дамы Парижа. «Ах, как он прекрасен, ах, что за дивный взгляд, у этого месье», – шептались очаровательные девицы, когда он проезжал мимо них, на своей лошади.

Еще два года назад, шевалье Анри де Рамис, (а именно так звали аббата), служил в королевской гвардии, но по неким, неизвестным причинам, он неожиданно оставил военную службу, и поступил в братство. Одни утверждали, что он оставил службу из-за несчастной любви, другие утверждали, по состоянию здоровья, но истиной причины ухода из мирской жизни де Рамиса, увы, никому не было известно.

Несмотря на то, что ему едва исполнилось 26 лет, де Рамис делал весьма большие достижения в богословии и после долгих споров, святой сенат решил, доверить ему маленькое аббатство в округе Нормандии.

В скором времени де Рамис, оправдал надежды святых отцов, делая колоссальные успехи в служении. Его проповеди действовали на монахов чудеснейшим образом, за исключением разве что, одного, непутевого брата Панурга, о котором, мы еще расскажем в других главах.

О восхитительных проповедях де Рамиса, скоро расползлись слухи по всей Нормандии. Поговаривали, даже что аббат владеет магией, и не без оснований. Однажды, укоряя провинившегося монаха, он навел на него такой страх Божий, что бедный монах, едва не лишился чувств, и всю оставшуюся ночь провел в покаянии. Правда, обвинить в полный голос де Рамиса в колдовстве, никто не осмеливался, так как настоятель вел скрытный образ жизни, таким образам, не давая никому повода, его в чем-либо обвинять.

Де Рамис, вел смиренную жизнь, не отличающуюся от остальных монахов. В монастыре очень уважали молодого аббата, и даже пожилые монахи относились к настоятелю с уважением и послушанием.

Но самому аббату, не всегда приносило служение, ожидаемой радости. В одиночестве, особенно по вечерам, де Рамис проводил в грустном воспоминании, о былых временах и о своих верных товарищах.

Одним из его грехов, (быть может, ставшей истиной причиной его тоски), была страсть к фехтованию. В его сундуке, под сутаной, по-прежнему угрюмо лежали: мушкетерский голубой плащ, шляпа с перьями и фамильная шпага. Все эти вещи, как будто ждали, новых приключений своего хозяина.