Она фотографирует

Милана обернулась. К ней приближался рослый дядька в грязном джинсовом комбинезоне. В громадной пятерне он держал шуруповерт как игрушку.

– Из-звините. Я ис-спортила ваш газон, – виновато пропищала Милана. Ее сердце замерло.

– Да пес с ним, с этим газоном. Вырастет. Ты то как? Ничего не сломала?

– Вроде нет.

– Хочешь, я вызову скорую?

– Нет, все х-хорошо.

Они замолчали. Мужчина, остановился, оглядел ее с ног до головы и улыбнулся. Его улыбка Милане не понравилась. Опять чувство тревоги заколотило молоточками по вискам.

– Я в твоем возрасте тоже гонял как подстреленный, – сказал он, все тем же тоном. Будто и не заметил ее смущения. – И пальцы на руках ломал, и колени разбивал в кровь. Однажды даже под машину умудрился попасть. Но ничего выжил, и вроде не дурак. – он снова улыбнулся. Милана не ответила. И тогда он встрепенулся, отведя от нее взгляд. – Слушай, у меня есть аптечка дома. Зеленка там, бинты всякие. Твои раны… Их нужно обработать.

Милана проследила за его взглядом, обращенным на ее колени.

– Нет, с-спасибо. Я дома обработаю. Мне п-пора ехать, – сказала она, но с места так и не сдвинулась.

– Как знаешь, дело твое. Дай хоть цепь накину.

Не дождавшись ответа, он подошел к велосипеду. Милана отступила на два шага назад. Незнакомец хмыкнул и резко поднял велосипед колесами вверх, запихал шуруповерт в нагрудный карман и принялся за работу.

– Вот и все, – сказал он, вытирая руки о комбинезон.

– С-спасибо, – выдавила Милана.

Она спешно запрыгнула на своего железного коня и судорожно закрутила педали.

– Больше так не гоняй, – раздалось ей в след. – Шею свернешь.

Кристина встретила ее как солдата, вернувшегося с фронта. Милана так и выглядела: растрепанные волосы, грязное, пропитанное потом платье, и запекшаяся ссадина на ягодице.

– Что стряслось, детка? – испуганно спросила Кристина, вложив в тон весь свой накопившейся материнский инстинкт.

– С в-велосипеда упала. – сухо ответила Милана и проковыляла мимо нее.

– Твои раны нужно обработать.

– С-спасибо, я с-справлюсь.

– Скажи хоть через сколько будем ужинать?

Милана остановилась на половине пути лестничного марша. Желудок недобро оживился, напомнив, что его кормили только ранним утром.