Лабиринт Химеры

Убийство непонятно как раскрывать, а ему книжечку захотелось почитать! Ну и ну…»

– Кстати, Константин Семенович, совсем забыл! – Ванзаров притронулся указательным пальцем ко лбу. – Где у вас проживает некий Трупп?

– Кто, простите, проживает? – Сыровяткину и так уже хватило живых мертвецов, чтобы теперь еще и труп проживал.

– Фамилия, скорее всего, немецкого происхождения. Вероятно, проживает не постоянно, а снимает дачу или владеет ею.

– Могу вас уверить, Родион Георгиевич, что жителя с подобной фамилией в Павловске нет и не было, – сообщил Сыровяткин со всей полагающейся в такую минуту ответственностью.

 – Еще не хватало трупов…

– На нет и суда нет, а тем более каторги, – мирно согласился Ванзаров.

– Вам пролетку найти или на поезде? – любезно поинтересовался Сыровяткин. – Ближайшее отправление через час…

– Благодарю. Рассчитываю что господин из… – тут Ванзаров вовремя осекся, – …в черном, который весь день неприметно следует за мной, не откажется подвезти в столицу.

И Ванзаров помахал человеку, который все так же незаметно держался за дальними деревьями.

16. Прикосновение к высокому

Дорога в столицу прошла в приятном молчании. Господин в черном вопросов не задавал, а болтать самому причины у Ванзарова не было. Вскоре карета подъехала к полицейскому дому на Офицерской улице, в котором располагался второй участок Казанской полицейской части Петербурга вместе с приставом, а над ними – сыскная полиция.

Ванзаров поблагодарил молчаливого спутника за доставленное удовольствие и попросил передать господину Ратаеву, что будет у него с докладом через несколько часов: необходимо навести некоторые справки по сыскной картотеке.

Господин в черном понимающе кивнул.

Зайдя в приемное отделение участка, Ванзаров приветственно помахал знакомым чиновникам. Весть о его возвращении, кажется, проникла во все уголки полицейского мира. Ванзаров пожал руки каждому, не забыв отдыхавших городовых, чем сильно их порадовал. Наверх не пошел, а выглянул на улицу.

Кареты с черным господином уже не было. Выйдя через полицейские конюшни на Львиный переулок, Ванзаров дальней дорогой, по Елизаветинскому каналу, прошел на площадь, где возвышалось здание Императорского Мариинского театра. Нельзя искать смысл в соседстве оперы и сыска. Вероятно, он есть, но лежит столь глубоко, что докапываться нет никакого толка.

Около театра возвышалась афишная тумба. Ванзаров изучил ее самым тщательным образом.