Боярич: Боярич. Учитель. Гранд

 – Да как… это же, это… возмутительно!

– Извините, но моя прямая обязанность – следить за вашим благополучием. Если вас что-то не устраивает, обратитесь к боярину Громову, – сухо отрезал Гдовицкой.

– Спасибо, Владимир Александрович, – кивнул я бывшему тренеру и повернулся к возмущенно сопящей Миле. – Я рад, что ты оказалась умнее сестры. В понедельник жду вас обеих в четыре часа дня. А сейчас – позвольте откланяться. Лина, Владимир Александрович…

– Всего хорошего, Кирилл. Рад был увидеться, – махнул рукой начальник СБ.

Сестры отделались короткими кивками. Впрочем, Мила пыталась что-то сказать, но я уже отвернулся.

– Леонид, ты идешь?

– Иду-иду, – Бестужев поравнялся со мной, и мы вместе поднялись наверх, туда, где был небрежно припаркован вездеход Громовых. Но стоило нам оказаться на тротуаре Большой Бахрушинской, как рядом тормознул просторный седан…

– Тебя подвезти? – кивнул на автомобиль Леонид.

– Хм… В принципе, тут идти всего ничего, – протянул я.

– О! Ты живешь недалеко отсюда? – поинтересовался Бестужев.

 – Тогда тем более. Садись-садись. Хочу видеть, как живут жутко самостоятельные и эмансипированные старосты! Куда едем?

– Прошу прощения… – услышавший громкий голос Леонида шофер выскочил из-за руля. – Я только уберу кое-что с заднего сиденья…

Хм, судя по мелькнувшим под завернувшимся уголком одеяла «сошкам» этого самого «кое-чего» и общему абрису, на заднем сиденье седана лежало что-то профессионально-убойное из арсенала снайперов.

Ну да, кто бы сомневался, что отец отпустит Леонида на такую встречу, не обеспечив ему достойной охраны?

Не то чтобы любой выезд наследников родов сопровождается такими вот предосторожностями, но здесь ситуация была действительно очень неоднозначной. И мой неопределенный в глазах окружающих статус предполагал слишком большое количество возможных вариантов развития событий, включая смерть Леонида, как нежелательного свидетеля моего убийства тремя родовитыми мажорами.

Короче, Валентин Эдуардович Бестужев банально перестраховался, и, положа руку на сердце, я его не могу винить в излишней осторожности.

– Я так понимаю, еще пара человек засела на крыше той пятиэтажки, да? – махнул я рукой в сторону старого доходного дома, выстроенного чуть в стороне от пруда. В ответ шофер только плечами пожал. А Леонид хихикнул.

– Угадал. Геннадий всегда мрачнеет, когда кто-то угадывает, – объяснил Бестужев.

– Так тут и угадывать нечего.