Тайна мадам Живанши, или Смерть мужьям

Заодно пообещал не ехать, а вести в руках, завтра же непременно получить все разрешения и номера.

– Это невозможно, – улыбнулся чиновник Анучкин. – Наказание вам отменено, но велосипед без номерного знака реквизируется полицией. Всего доброго.

Господин в золотом пенсне пробормотал тихое проклятие и вышел из участка. Что мало встревожило титулярного советника. Сынок так давно просил велосипед: будет ребенку дорогой подарок на именины.

10

Сообщив столь сногсшибательную новость, госпожа Делье, вероятно, ожидала, что чиновник полиции кинется сломя голову на выручку или хоть поднимет по тревоге роты столичной полиции.

– Значит, жуткое преступление? – переспросил он в довольно развязной манере.

Этого было достаточно, чтобы терпение Екатерины Павловны лопнуло, и срывающимся голосом она изложила все, что думает про полицию вообще и про всяких мелких чиновников в особенности.

Хорошенький «бычок» выслушал ее причитания с омерзительным холодным спокойствием – и откуда в таком возрасте, подумайте, взялась этакая выдержка! – и как ни в чем не бывало спросил:

– Так в чем жуткое преступление?

Больше всего Екатерину Павловну задело, что этот пухленыш не реагирует на ее чары, и, попробовав последний аргумент – слезы, – окончательно в этом убедилась. Чиновник полиции преспокойно наблюдал, как она заливается, и только бесчувственно предложил воды.

Терпеливо снеся истерику барышни, Родион Георгиевич повторил свой вопрос.

– Вы такой юный, а уже очерствели душой! – всхлипнула Екатерина Павловна. – Как это ужасно.

– Госпожа Делье, я уже третий раз пытаюсь добиться от вас: что случилось. Хотя если точно – в четвертый. А вы не даете мне ни малейшего шанса.

– Убийство! – крикнула вполне жалобно Делье.

– Кого? Когда? Где?

«Нет, он законченный сухарь, ничего его не берет», – с досадой подумала Екатерина и спросила:

– Вы обещаете мне помочь?

– Все, что будет в моих служебных возможностях.

– С моей подругой.

– Почему не вызвали полицию?

– Ну, я не вполне уверена… Хотя ничего другого и быть не может!

Родион стал сомневаться в психологическом портрете: кажется, барышня всего-навсего хорошенькая дура. Или что-то уж очень хитрит.