Сомнамбула

Погорельскому же места не хватило, он стоял позади криминалиста, делая вид, что ему совершенно безразлично, только поднимался на цыпочки, стараясь заглянуть через мощные плечи Аполлона Григорьевича, чего еще никому не удавалось.

В комнате для приемов на простом венском стуле, широко расставив ноги в начищенных сапогах, сидел мужчина не старше тридцати лет, в плечах крепкий. В кулаке он сжимал фуражку-московку. Одет был в простой пиджак, светлую (праздничную) косоворотку. Брюки заправил в сапоги. Перед ним, немного согнувшись, стоял господин в жилетке и сорочке, рукава которой были закатаны до локтей.

Он держал тонкую цепочку, на конце которой покачивался хрустальный шарик. Медленно отведя шарик, господин пристально заглянул в глаза сидевшему, сделал движение ладонью, будто смахивает пыль, и наклонился к его уху. Аполлон Григорьевич видел шевеление губ, но не мог разобрать слов. Кажется, пациенту задавались вопросы. На каждый он отвечал «да», растягивая, как в песне. Пошептав, господин в жилетке выпрямился, надел сюртук и щелкнул пальцами перед носом мужчины. Тот вздрогнул, огляделся и тяжко вздохнул.

– Как самочувствие?

– Хорошо… Не жалуюсь, доктор… Вроде тихо… Поможет ли?

– Поможет, господин Семенов, не сомневайтесь.

– Ну, раз так. – Мужчина поднялся и крепко потряс руку доктора Токарского, который скривился от такого простодушия. – Очень вам признательны, а то житья совсем не стало.

Выпроводив пациента, Токарский вернулся в кабинет, где ожидали гости.

– Прошу простить, господа, – сказал он с поклоном.

 – От этого господина легче отделаться, чем переносить сеанс.

– Не похож что-то фабричный на пьяницу, – бесцеремонно заметил Лебедев. – По виду – старший мастер или токарь высшего оклада с Путиловского завода. Такой пролетариат не пьет, а книжки читает.

– В этом вся беда, – согласился Токарский. – Господину Семенову как-то попался «Капитал» Маркса, и стал он его самостоятельно изучать. Ничего не понял, но только теперь Маркс разговаривает с ним.

– О чем же? – спросил Лебедев, еле сдерживая смех.

– О прибавочной стоимости. О чем же еще может говорить Маркс с рабочим Семеновым у него в голове.

Аполлон Григорьевич заржал так, будто находился у себя в лаборатории, ко всему привычной, чем вызвал улыбку Токарского.

– Вот и получили публичный урок гипноза, – добавил он.

Кулаком Лебедев вытирал глаза и брызнувшие слезы.

– Ну, если ваш гипноз, коллега, справится с Марксом, сниму шляпу.

– Посмотрим.