Сомнамбула

Окружной суд – что проходной двор, шляются и репортеры, и зеваки, и дамы, которым делать нечего, а дай поглазеть на судебные прения. Помощник обязан был встать перед незваными посетителями стеной и без разрешения Бурцова не давать посетителям вольности.

Дверь распахнулась, и в приемную решительно вошел господин, похожий на крепко сбитый тюк. Не говоря ни слова, он направился к кабинету Бурцова. И хоть Петенька не отличался особой физической силой, но героически защитил покои патрона, то есть заслонил собой дверь.

– Что вам уго… – успел произнести он угрожающе-высоким юношеским голоском. После чего ощутил, как ноги его оторвались от паркета, а сам он оказался в странном положении, в котором обычно переносят кота или собачку, то есть под мышкой визитера. Другой рукой господин распахнул дверь, слегка задев ее темечком Петеньки, и вошел в кабинет.

– Доброе утро, господин Бурцов, – сказал он, не отпуская добычу, а немного сжав так, что Петенька издал писк мышонка, которым закусывает удав.

Александр Васильевич, застигнутый врасплох, кивнул и пробормотал нечто невразумительное, наблюдая за мучением помощника, свисающего с крепкой руки.

– Приватный разговор, не возражаете?

Просьба была высказана столь прямо, что отказаться от нее не было возможности. Никто бы не отказался.

– Верните на место Петра Александровича, – попросил Бурцов.

Петеньку встряхнули, как куклу.

– Подобрали нового помощника?

– Пришлось… Пощадите, он сейчас задохнется.

Действительно, стиснутый под мышкой Петенька начал хрипеть, лицо его пошло пунцовыми пятнами.

– Мой вам совет, юноша: не увлекайтесь барышнями, а увлекайтесь изучением Уложения о наказаниях. Полезное чтение.

– Слушаюсь, – кое-как выдавил Петенька и затворил за собой дверь.

– Хилый юноша – не значит умный, – сказал Ванзаров, без приглашения садясь к столу Бурцова и помещая на коленке шляпу.

– Чем обязан столь приятному визиту, Родион Георгиевич?

– Был поблизости, вызвали в департамент полиции, – ответил Ванзаров.

Бурцов сделал самое строгое лицо, какое много раз репетировал на процессах.

– Не понимаю, куда вы клоните. И вообще, при чем тут я…

– Эраст Сергеевич упоминал термин, который я называл только вам.

– Это какой же?

– Machina terroris, как вы помните.