Машина страха

– Ты не знаешь… Редактор Прибытков сказал, что цирковые фокусы не занимают их журнал. Особенно неудачные… Сказал при всех… Позор… Конец…

– У тебя ничего не получилось. – Она не спрашивала, а утверждала.

Отшвырнув стул, он вскочил.

– Не получилось? Нет, тут другое… Я не мог ничего! Понимаешь, ничего! – повторил Герман по слогам. – Как будто пелена перед глазами… Как наваждение… Этого просто не может быть… Скажи, ты это предвидела?

Люция не могла ничего ответить. Она знала, что произойдет, но как именно, было сокрыто.

Хотя какая разница.

– Пойдем отсюда… Тебе надо успокоиться и готовиться к завтрашнему выступлению… Все кончилось…

Схватив крохотную девушку в объятия, Герман прижал ее к груди так, что она не могла вздохнуть.

– Прости, прости меня… Надо было послушать тебя… – и разжал захват.

Люция скользнула вниз, ощутила под ногами пол и смогла глубоко вздохнуть.

– Что это было, скажи мне? – Герман не мог успокоиться.

Она догадывалась о причине. Но никогда бы не сказала правды.

Рану, которую могло нанести знание, Герману не исцелить никогда. Не знать иногда милосерднее.

17 октября 1898 года

3

В начале Литейного проспекта располагается здание в классическом стиле, которое добрый человек старается обходить стороной. А злодей и подавно. Слава его гремит на всех этапах, пересылках, каторгах и тюрьмах. Поминает его недобрым словом мир воровской, остерегается и не желает никому попасть туда. Впрочем, некоторые выходят из него оправданными.

Если, конечно, присяжный поверенный окажется ловким, а присяжные заседатели поверят его байкам. Как снаружи, так и внутри здание Окружного суда Санкт-Петербурга внушало мысль о незыблемости правосудия. Которое в России частенько бывает без повязки на глазах. К чему беспристрастный суд, когда и так ясно, кто виноват. Только время зря терять.

Кроме залов заседаний, в которых вершился суд, в здании находились кабинеты судебных следователей, чья роль в процессах была решающей. Полиция только собирает факты, а уж оформляет их, как положено, в обвинение не кто иной как судебный следователь.

Можно сказать: острие разящего меча правосудия. Или чем там правосудие разит куда попало.

Статский советник Александр Васильевич Бурцов был не просто судебным следователем, а одним из трех в столице судебных следователей по особо важным делам. То есть таким, которые требуют самого умелого и тщательного рассмотрения. В основном – политические. Какие же еще.