Камуфлет

Несколько струнных, считая потертую скрипку, хранились под стеклом особого шкафчика. Вещи хранили пыль веков, как старая кокотка пудру.

Одоленский поднялся в дружелюбном расположении духа:

– Как мило, э-э-э… Родион Германович, что привезли ковчежец сами и так быстро! Право, не стоило так утруждаться.

Павел Александрович был бодр, но голос его по-прежнему болезненно хрипел.

Ответ прозвучал в духе светских комплиментов, которых и грубые полицейские не чужды, засим последовала просьба уделить несколько минут.

Князь предложил садиться в кресла.

– Играете на всех этих инструментах… сэр? – благоговея, как мог, спросил Ванзаров, но подлый скрип кожаной обивки испортил светскость.

– Даже не смею прикасаться. Это ведь коллекция скромная. Хотя некоторые считают ее лучшей в столице… Вот обратите внимание: Гварнери… – указал князь на скрипку с поблекшим лаком.

Да, есть же счастливцы, способные оценить по достоинству рухлядь. Ванзаров довесил нужный комплимент, а потом непринужденно спросил:

– Могу ли знать, что делали сегодня утром?

Одоленский дернул кончиком брови:

– Сказали… утром?

– Именно так, часиков с фести до восьми, сэр.

– Какое это имеет отношение к вчерашней краже?

– Возможно, самое прямое.

– Извольте… – князь излучал спокойствие, кажется, вполне естественное. – В восемь утра я завтракаю. Потом манеж, до десяти часов.

– А до восьми… сэр?

– Любезный Родион Гаврилович, не кажется ли вам, что вопрос неуместен? – в голосе князя появилась напряженная нотка.

– И все же?

– Так и быть, открою эту тайну… Готовы? Итак, признаюсь… я спал.

Одоленский улыбнулся, Родион Георгиевич ответил тем же.

– А вафа супруга…

– Штат прислуги прекрасно справляется по дому…

Дверь резво приоткрылась, вошел какой-то господин, но, заметив постороннего, юркнул обратно. Лицо обнаружилось мельком, но приметная деталь была ухвачена. К тому же в руках у стремительного гостя находилась объемистая папка.

Князь решительно поднялся, показывая, что аудиенция закончена:

– Если вас интересует, кто видел меня утром, ответ прост: весь дом.

Обрушив весь запас извинений, Ванзаров вытянул из князя, уже откровенно раздраженного, позволение подняться еще одному гостю. Не более чем на миг.

А вот Никифор в пекло не спешил. Упирающегося извозчика Джуранский втянул за локоть, как упрямую лошадь в стойло.