Камуфлет

 – Правда, я, как ученый, отвергаю их существование.

Родион Георгиевич уже собрался весомо ответить, но тут в дверь заглянул вездесущий Амбросимов и сообщил, что телефонируют из III Казанского участка. Новость казалась столь любопытной, что Ванзаров стремительно выскочил из бодрящего холодка.

Августа 6-го дня, года 1905, часом ранее, +22 °C.

Дача по Финляндской железной дороге

– Экая погодка! Чудо как хороша! Только нашего столичного брата, замученного стужами, трогает такая коллизия. Стоит небосводу дать лазури, и кажется, жизнь прекрасна, а Русь – райский уголок! Ну, за погоду! – торжественно провозгласил Николай Карлович Берс и осушил бокал.

В это утро, плавно перетекшее в день, красное вино галлов шло под русские соления, теснившиеся в изобилии на столе. Берс позволил себе глоток, затем еще один и вскоре не заметил, как бутылка, привезенная из сердца Прованса, удивительно брусничного аромата, опустела наполовину. Что делать, за такую погоду не грех и пострадать!

В дачный сад стремительно вошла девушка, поддерживая подол скромного платья с высоким воротничком.

Представляла она тот тип «новых» женщин, что борются за свои права, стремятся к образованию и вообще лезут куда не следует. До суфражистки не дотягивала, но волевое лицо и строгий взгляд из-под тонких бровей, прикрытых ободком круглых очочков, говорили о многом. Барышня плюхнулась в плетеное кресло, отчего ножки провалились в землю на дюйм.

Николай Карлович честно предложил бокал. К тайной его радости, гостья отказалась по причине жары.

Зато ухватила щепоть соленой капусты с клюквой, смачно хрустнула и попросила:

– Одолжите мне какой-нибудь новый уголовный роман, только, пожалуйста, не из нынешних.

– Как это?

– То есть такой роман, где герой не травил бы невинных жертв и где не было бы разрубленных трупов. Ну, в манере Дойла, что ли.

– Таких романов нынче нет. Не хочешь ли разве русский?

– А разве есть русские уголовные романы?

Берс протянул книжицу вполлиста в бумажной обложке:

– Вот занятная история…

Заглавие обещало: «Пять капель смерти».

– Ну как можно читать подобную дрянь! – заявило неблагодарное существо, отправив роман в траву.

Николай Карлович погрозил пальцем, самолично спас произведение от муравьев и заботливо отер локтем.

– Поверь, это занятная история. Пора, Антонина, браться за настоящую литературу, хватит мусолить несчастного графа Толстого и Достоевского помешанного.