Из тьмы

Даже если поблизости толчется весь личный состав городовых 3-го участка. Ванзаров ограничил променад тем, что завел Лебедева за угол, где ни ветер, ни случайное эхо не могли предательски донести приставу случайное слово.

– Сгораю от нетерпения насладиться очередной порцией ядреного коктейля бесполезной психологики. – Лебедев непринужденно поигрывал сигаркой, как веским аргументом, от убийственного аромата которой может спасти только чудо.

– Вернемся назад, – сказал Ванзаров, разглядывая носки запачканных ботинок.

– Назад, к приставу?

– Рябчик возвращается домой навеселе… – начал он, пропуская колкость. – Бояться ему нечего, все его знают, в сапоге финка, да и кто посмеет с ним связаться? Однако что-то заставляет его повернуть…

– С чего это взяли? – насторожился Лебедев.

– Рябчик получил удар в грудь, свернув в проулок, в котором ему делать нечего. Домой он шел по набережной.

– Вы не можете это знать! – Аполлон Григорьевич предостерегающе помахал сигаркой.

– С точки зрения психо… – Ванзаров осекся. – Скажем так: сильно пьяный всегда выбирает кратчайший путь домой, интуитивно…

– У вас богатый опыт в этом деле?

– Всего лишь экономия сил. Рябчик шел из кабака проторенной дорожкой.

– Он мог идти переулком.

– Не мог. В том направлении нет питейных заведений. Скорее всего, Рябчик выбрался из трактира Пенкина, он тут поблизости.

– Неубедительно, но допустим. И что из этого?

– Комар тоже оказался в переулке не по своей воле, – ответил Ванзаров.

– Повезло горемыке: зарезали позже, а городовой нашел первым его.

– Забыл спросить: сколько прошло времени между двумя убийствами?

– Очень мало, полчаса, не более того… Судя по температуре тела.

– Это важный факт.

– Других у меня не бывает, коллега!

– Тогда простой вопрос: что заставило двух крепких, отчаянных мужиков бежать?

– Вы меня спрашиваете? – поинтересовался Лебедев.

– Нет, психологику, – последовал ответ.

Аполлон Григорьевич чуть не выразился крепко и витиевато, как умел, чем и заслужил почет у городовых. В самом деле, склонность его друга везде и во всем находить сложность порой утомляла. Для чего строить концепции, когда и так все ясно как белый день. Район опасный, ночь темная, всегда найдется кто-то, кто не побоится ни Комара, ни Рябчика, превзойдя их лихостью, рука его будет тверда, а желание занять трон уличного короля – нестерпимо.