Ищите барышню, или Безжалостный Орфей

Митенька уверял, что она не жалела чаевых и всегда благодарила: хоть за самовар, хоть за почищенные ботиночки. В общем, в глазах прислуги была идеальной постоялицей.

Набравшись суровости настоящего сыщика, Коля спросил:

– Откуда у нее средства оплачивать такой номер?

Митенька искренно смутился:

– Таких вопросов, господин хороший, мы не задаем-с.

– Она занималась проституцией? – взлетев к вершинам строгости, спросил Николя и слегка покраснел.

– И думать нечего! У нас с этим строго. Чуть бы заметили, так сразу на порог указали.

И не посмотрели бы, что платит аккуратно. Сразу бы за порог, – повторил Митенька, как видно, сильно переживая за моральную чистоту жильцов.

– А кто к этой… как ее… ну, жертве…

– Лукиной, – вовремя подсказали забывчивой полиции.

– Да, именно, Лукиной, кто к ней постоянно приходил? Были постоянные посетители?

Вопрос привел Митеньку в замешательство.

– Так ведь у нас, изволите видеть, – гостиница, отель, некоторым образом, и не из последних в столице.

Не «Европейская» или «Париж» какие-нибудь, конечно, но марку держим-с. Отели затем и надобны, чтобы в гости ходить.

Очевидно, половой не располагал точными сведениями о гостях Зинаиды.

– А, позвольте! – вдруг оживился он. – Так ведь на самом деле приметил!

– Кто он? – сдерживая волнение, спросил Коля.

– Не он, а она. Барыня такая степенная. Высокая и в плечах крепкая. Одевается в меха, собой очень строгая, как генеральша, ей-богу.

– И что она?

– Один раз спросила, где, значит, Зиночка проживают.

А потом на глаза попадалась. Вот и сегодня была.

– Она? Когда?! – чуть не выкрикнул Коля.

– Так вот, с четверть часа как, может, с ней и разминулись…

Не надо было копаться в глубинах памяти, чтобы вспомнить даму, которая как-то странно, словно в болезни, шла по коридору. Она сразу чем-то не понравилась и вызвала подозрения. Надо было ее арестовать и допросить. Быть может, уже давала бы признательное показание. Но ничего, еще попадется.

Коля ее хорошенько запомнил.

– Она сегодня один раз приходила? – спросил он.

– Не могу знать. Видел ее, как доложил-с.

– Кто утром к Лукиной приходил?

– Так ведь посыльный из цветочной лавки с букетом, как заведено: с утра пораньше.

– Часто цветы доставлялись?

– Частенько.

– Больше никого?

– Портниха. Она и шум подняла. А так более никого… Может, и был кто, конечно. Хозяйство большое, все время бегаешь как угорелый.