Ищите барышню, или Безжалостный Орфей

Не зря все-таки угощал обедами нужных людей.

Вот и сейчас пребывал он в сладкой неге, поглядывая на минутную стрелку. Оставалось совсем немного до счастливого мгновения, когда можно покинуть кабинет, оставив адъютанту поручение его не искать. Однако насладиться счастливым мигом обеденного часа было не суждено. В кабинет решительно ворвался господин с желтым чемоданчиком. Дверь за ним адъютант затворил с явным облегчением.

Оскар Игнатьевич изобразил все радушие, на какое был способен на пустой желудок:

– Вот и чудесно! Как раз вовремя.

Надо сказать, что полицеймейстер предпочитал не просто обеды, а обеды в приятной компании. Что может быть приятнее компании великого криминалиста?

– В другой раз, – ответил Лебедев, не заботясь о дипломатии.

Вендорф искренно огорчился, но печаль смела минутная стрелка. Совсем скоро перерыв.

– Отложим часика на два или на завтра? – спросил полковник.

– Никак невозможно. Дело срочное.

– Вот как? И что же такое… А! Знаю-знаю! – обрадовался Вендорф.

– Вернулся с места происшествия, – сказал Лебедев.

– Неужели согласились дежурить? – неприлично удивился полицеймейстер. – Что ж, похвально. А я думал, вы того… Ни за что… Кто ж вас посмеет запрячь… Какой вы молодец. Надо вам похвалу в приказе объявить.

– Могу изложить факты?

– Конечно, голубчик. Только учтите, у меня вот-вот… – Гостю указали на часы, на которых до обеда оставались считаные деления.

– Ничего, я успею.

Вендорф вздохнул и принял расслабленную позу, всем видом показывал, что будет слушать только потому, что деваться ему некуда.

– В меблированных комнатах «Дворянское гнездо» обнаружено тело барышни, примерно двадцати двух – двадцати трех лет, – сказал Лебедев. – Повесилась на картинном крюке.

– Самоубийство? И что в этом такого? Этим созданиям только дай волю, они все перевешаются от несчастной любви. Что вы хотите: женщины и нервы ведут непримиримую борьбу друг с другом – кто кого раньше съест.

– Нет, не все. В доме не обнаружено следов взлома или насильственного проникновения. На теле нет огнестрельных или ножевых ранений, а также следов борьбы.

– Откуда им взяться, если она сама на себя руки наложила?

– Ее повесили мертвой.

– Как? – скорее не понял, чем захотел узнать подробности Вендорф. Осталось-то всего одно деление на циферблате.

– Предварительно отравив.

– Мышьяк?

– Хлороформ, – сказал Лебедев.