Холодные сердца

Густые кусты смородины и крыжовника за заборчиком, потом яблоневый сад, а за домом – корабельные сосны. Сам же дом требовал ремонта. Краска заметно облупилась, но стены стояли прочно.

Пристав остановил у калитки.

– Прикажете подождать?

Ванзаров спрыгнул на утоптанную землю, что подменяла на Парковой улице брусчатку, и приподнял шляпу.

– Вы мне очень помогли, Сергей Николаевич. Дальше я сам.

– Как вам будет угодно…

– Еще маленькая просьба. Видимо, придется у вас погостить денек-другой. Так что не затруднит выделить комнату в участке? Господин предводитель грозился дачей, но это лишнее.

Я могу рассчитывать?

– Можете. Найдем что-нибудь, рядом с приемной есть пустая комната. Там и кровать имеется. Матрас и белье вам притащим. Иных удобств не имеется.

– Вот за это низкий поклон, – сказал Ванзаров и не думая кланяться. – И последнее. Пошлите кого-нибудь в Петербург ко мне на квартиру, а то вещей никаких. Даже чистую сорочку завтра не надеть. Там выдадут, спросите эм-м… Ну, в общем, кто будет в доме, тот и выдаст.

Да, и не забудьте сохранить обломок палки. Это важная улика.

Пристав подумал, что вот оно – счастье служить в столице: юнец озабочен чистыми сорочками и обломками палок. А ему, скромному защитнику закона в глухом уголке, порой некогда в баню сходить. От этих мыслей лицо его, и так сосредоточенное, нахмурилось окончательно. В сердцах он прикрикнул на возницу, пролетка припустила по Парковой.

Сняв шляпу, Ванзаров постучался. Открыли сразу, будто подслушивали за дверью.

На пороге стояла женщина в простом домашнем платье, с покрасневшими руками. Голова повязана цветастым платком, какие обожают барышни-крестьянки. Пахло от нее свежей кашей и чем-то домашним, из детских снов. Хозяйка приставила ладонь козырьком.

– Никак, сам пристав заезжал?

– Доброго здоровья, госпожа Лукьянова.

– Да уж, нынче госпожа, – ответила она, разглядывая гостя. – А вы кто такой будете?

Ванзаров назвался чиновником из Петербурга.

– Мне бы господина Жаркова повидать, – закончил он.

– Ваньку? Так ведь нету его…

– А где же он? Неужели на службе?

– Да кто его знает! Молодой, красивый, сил много, семьи нет, гуляй – не хочу.

– Когда же он ушел?

– Вечером еще. Как вернулся, так и потом снова куда-то подался.

– Не беспокоитесь, что вашего постояльца до сих пор нет?

Хозяйка оправила фартук и уперла руки в боки.

– Чего же мне беспокойства разводить? Он, чай, не ребенок. Никуда не денется.