Холодные сердца

– Как ваша старая рана?

Приставу стало неприятно, что какой-то выскочка из столицы, нахватавший чинов и младше его лет на десять, лезет в душу. Подлизывается. Только все напрасно. Не на того напал.

– Это наш милый Фёкл вам разболтал?

– Мы с Фёклом Антоновичем Кротких только при вас и виделись, – ответил Ванзаров.

– Тогда кто наябедничал?

– Ваша рука. Трогаете ее чуть ниже локтя. Боль прошла, рефлекторное движение осталось.

– Ах, вот оно что… – Недельский нахмурился. – Было дело…

– Служили в кавалерии, откуда вышли в отставку из-за ранения.

Сергей Николаевич про себя решил, что юнец больно прыток, так и чешет. Неужели в личное дело не забыл заглянуть?

– Давно уже пройдено, – ответил он. – Только у меня на погонах не написано, что я в кавалерии…

– Походка выдает.

– Вот, значит, как… Наблюдательны…

– Так что случилось? Если не секрет. Боевое ранение в лобовой атаке?

– С лошади упал на скачках, – ответил ротмистр. И снова тронул локоть. Сам же решил держать язык за зубами.

Оцепление городовых сократилось до двух. Только часть пляжа, где стоял шалашик, была отделена веревкой. Желающих принимать воздушные ванны это смущало. Дачники и отдыхающие заняли кабинки и шезлонги, подставляя белые северные лица солнышку. Словно им и дела нет, словно и не было убийства.

Ванзаров, борясь с песком, проникшим в ботинки, указал на тряпичные покрывала, теребимые ветерком.

– Это что за сооружение?

– Закрыли место преступления, чем под рукой нашлось.

– Очень разумно.

Пристав отметил, что похвалой его не купить, но какая-то часть хмурого настроения улетучилась.

Городовой Шемякин отдал честь начальству и с подозрением осмотрел молодого человека, пришедшего с ним. Шемякин продрог и мечтал как можно скорее очутиться в участке. Старший обещал забрать вскоре, а вот уже который час тут торчит.

Вблизи шалаша запашок ощущался. Даже ветер залива с ним не справлялся.

– Ну что, Сергей Николаевич, поспорим, что тело еще на месте?

Со своим носом пристав спорить не стал, но прикинул, какие кары обрушит на голову старшего городового Макарова, посмевшего нарушить его приказ.

– Это очень хорошо, что место преступления сохранено в неприкосновенности. Это большая удача, спасибо вам.

Благодарить пристава было не за что. Но все равно приятно.

– Вы позволите? – спросил Ванзаров.

– Сколько угодно.

Он нырнул под укрытие. Внутри запах нестерпимый.