Семя Хаоса. Убийца Богов

На этом вечер закончился.

Интерлюдия I. Амбер

Последние дни эпохи богов

– Амбер…

Голова Амера была в тумане. Теперь постоянно все было как в тумане. Все, кроме кошмаров. Они оставались до безобразия четкими.

– Амбер…

Рядом раздается хихиканье и бульканье. Как будто кто-то перерезал горло нерадивому часовому. Тут же перед глазами Амера пронеслись десятки таких случаев. Нож в его руке. Такой тяжелый. Рукоять влажная и слегка скользит в руке. Он застонал.

– Амбер прекрасен, – это уже не голос Амера.

Амер начинает дергаться. Это он любил Амбер! Любит… Всегда будет любить? Мысли путались, сталкивались, разбивались на части и терялись на полпути. Но Амер повернулся к говорившему. Им оказался грязный бродяга. Он, как ребенка, баюкал в руках бутылку.

– Я назову тебя Амбер, дорогая. Это хорошее имя! – говорил он, обращаясь к бутылке. Потом отпил из нее и захихикал снова. – Может, стоило назвать себя Обероном? Нет.

Сумасшедший бродяга начал что-то быстро бормотать, время от времени то хихикая, то скуля. Амер потянулся к нему. Он хотел задушить его.

«Амбер моя! Моя жена! Я ее любил! Люблю… Буду всегда любить?» – хотел сказать Амер, но раздались лишь сдавленные хрипы. Во рту было сухо, мысли опять путались. Захотелось выпить. С удивлением Амер понял, что в его левой руке зажато горлышко бутылки. Такой же, как у бродяги. Он сделал несколько глотков и закашлялся.

– Амбер… – прошептали его губы между приступами кашля.

– Амбер, – откликнулся бродяга неожиданно серьезным тоном. Его серые глаза были затуманены выпитым или безумием. А может быть, и тем и тем. Волосы настолько грязные, что их цвета не разобрать. Он весь от грязи и отчаяния был какой-то серый. – Амбер обязан был мне показать, какими могут быть боги, оставшиеся людьми. Я должен был подумать об этом раньше. Подумать о многом. Но я глуп и самоуверен… Я… Слепой пророк.

Бродяга начал хихикать.

– Боги должны умереть! – прорычал кто-то другой губами Амера. Или это был он?

Бродяга, сидящий рядом, серьезно кивнул.

– Боги смертны. Не для времени, но смертны. – Его взгляд устремился в небо, а бутылка устремилась к его губам. После третьего глотка он закашлялся. Но кашель то и дело сменялся приступами хохота. Когда все это закончилось, бродяга был весь красный от кашля и пролитого на себя вина.