Семя Хаоса. Мать Милосердия

Корал становилось дурно, когда она задумывалась о том, что эти люди в Догмах церкви Одина теперь также зовутся наследниками Владыки. Теперь, оказавшись почти на месте своего учителя, она понимала, почему тот так часто в разговоре с ними отрицал свою божественность и убеждал всех, что он просто человек.

Она не могла дождаться момента, когда вернется, наконец, в столицу и поговорит с Альмерином. За два месяца она нашла много, чего стоило бы ему сказать. За спиной раздался шум, и девушка устало вздохнула.

– Нургрим?! – Корал резко обернулась. В дверях и правда стоял ее друг. Обнаженный. Сначала она подумала, что это какая-то шутка. Потом заметила, что его волосы немного обгорели, большой след от ожога был на плече, а его темная кожа была очень бледна.

– Что с тобой?

– Капитул… Он уничтожен. – Шатаясь, Нургрим прошел вперед и рухнул на стул.

– Что? О чем ты говоришь? Я думала, ты еще несколько месяцев будешь в столице.

– Столицы больше нет! Все взорвалось! Весь город! Все! Думаю… выжил только я, наверное. – Он опустил голову, его запал пропал, и он стал снова похож на самого себя. Только сейчас Корал поняла, что пока он говорил столь зло и резко, его глаза совсем чуть-чуть налились красным цветом Семени Хаоса, а воздух чуть похолодел.

– Стоп! – ее голос тоже стал резким, что вывело друга из прострации, в которой он пребывал после своей эмоциональной вспышки. – С самого начала.

– Да… Ты права. Так. Я, Эльм и Нраб решили поэкспериментировать с той силой, что была описана у Владыки. – Корал нахмурилась, и Нургрим поднял руки. – Я знаю. Мы обещали подождать тебя. Но прошло два месяца. Мы решили рискнуть, но аккуратно. Не знаю, с чем работали ребята, я занялся перемещениями.

– У тебя получилось? – На момент в Корал проснулся прежний азарт исследовательницы.

– Да, но перенос могу делать только в пределах четкой видимости, метров на пятьсот, только разрушая вещество, и переношу только себя.

Корал осмотрела обнаженное тело друга.

– И, видимо, только без одежды? – Нургрим густо покраснел, и девушка засмеялась. Ее друг был слишком робок и нерешителен, чтобы завести интрижку.