Семя Хаоса. Мать Милосердия

Взвыв, как голодный волк, существо раскидало четверых солдат размашистыми ударами своих рук, каждая из которых толщиной не уступавшая ноге взрослого мужчины. Последнего разведчика Низший, схватив за грудки, ударил вытянутой мордой, также покрытой шерстью, в лицо. Длинные, заостренные, как у рыси, уши нападавшего прижались, он зашипел. А затем впился зубами в горло бесчувственного человека. Клыки Низшего не уступали волчьим, а то и медвежьим, и он вырвал большой кусок плоти легионера. Кровь брызнула прямо в лицо Вайлету, и он побежал.

Тяжелый кулак ударил его в плечо, перевернув. Боль была дикой. С трудом юноша приподнялся на локте и увидел, что Бегуны рванули в атаку. Вот только Низших они оббежали и ударили в тыл центуриям пехоты. Раздались крики боли и ужаса. Все это время стрелы напавших продолжали осыпать строй когорты. И тогда Вайлет наконец догадался, что невидимыми лучниками были Высшие. В отличие от Низших, они уступали ростом и силой человеку. Вот только меткость их не знала равных. Более слабые луки не позволили бы вести долгую стрелковую дуэль с людьми на открытой местности, если бы не наступающая темнота.

Юноша пополз прочь, пока грубые руки с длинными когтями не схватили его. Он попробовал отмахнуться кинжалом, но его тут же вырвали из рук. В глаза Вайлета смотрели нечеловеческие глаза Бегуна. Тот отдал пленника паре легкораненых Высших. Те молча связали ему руки и повели вдоль строя других пленных.

– Этот отличается, – сказал один из Высших своим певучим голосом.

Юношу связали перед строем пленных легионеров, которых начали убивать разными способами. Вайлет давно слышал от отца поговорку «Высший знает сто способов убить», но истинный ее смысл понял только сейчас. В свете факелов он наблюдал за чудовищной работой изощренных палачей, которых когда-то создала богиня Элипг. И ночи не было конца.

Уже при свете встающего на востоке солнца юношу, поседевшего за ночь, отпустили, столкнув со склона холма, теперь покрытого кровью и телами людей.

Интерлюдия II. Ничто

Эпоха Богов

Глубоким вечером, почти ночью, Корал сидела, как привыкла, в темной комнате. Тишина и мрак обнимали ее и дарили покой. День, проведенный в Майне, был безумно долгим. За полгода, прошедших со свержения Владыки, Корал побывала в большем числе городов, чем раньше за двадцать лет своей жизни.