Семя Хаоса. Мать Милосердия

Выходит, от нее больше не требуется предательства по отношению к Совету? Может быть, граф даже согласится отпустить ее, если она пообещает достаточно убедительно сохранить его тайны? Собственно говоря, она и не собиралась их выдавать кому-либо. Уж очень опасно. И больше она опасалась даже не мести бога, пусть и не связанного на данный момент с Семенем Хаоса, а того, что ее посчитают сумасшедшей. Тем временем Амадеус продолжал свой монолог.

– Маги решили, что их пытаюсь дискредитировать не я, а Совет священников. Это мне даже на руку, они будут меньше общаться друг с другом, но внимательно следить за ситуацией.

– Какие именно работы опубликовала Милла? – спросила Асциена.

– Базовые. Теперь все знают, что Великие боги лично возглавили мятеж против Одина и убили его.

– Вы возглавили, – не выдержала историк.

Глаза графа де Фарниса на мгновение немного потемнели. Потом он слегка вздохнул.

– Вы правы. Я был молод, глуп, и, поверьте, сейчас сожалею о тех решениях. О некоторых из них. Вы можете отнестись к этому скептически, но я признаю свои ошибки. Тогда я думал больше о своей личной власти, а не об Империи. Но после прорыва Ничто, после первых лет тщетных попыток удержать Империю от развала, после смерти Одина и разрушения столицы все изменилось. Я изменился! – По ходу речи он все больше распалялся. Сменились жесты. С удивлением Асциена поняла, что эти эмоции подлинные. Граф молчал о своем прошлом и не поднимал связанных с ним тем, потому что раскаивался.

Амадеус замолчал, его дыхание не было тяжелым, но все же сбилось.

– Извините, – тихо сказала Асциена.

Де Фарнис поднял руку.

– Я понимаю Ваш интерес. Ведь Вас тянет к истории, как котенка к теплому молоку. Вот только вряд ли я смогу удовлетворить Ваше любопытство. Вернувшись, я понял, что многие мои воспоминания тусклы или вообще отсутствуют.

Граф замолчал.

– Возвращаясь к нашей общей знакомой, второй пласт документов касался причин, почему боги… почему мы вообще ополчились на Одина. Разумеется, приведена точка зрения Корал.

Асциена закусила губу.

– То, что Владыка, Один Несущий Свет, был безумен?

Альмерин поморщился еще раз. Глотнул вина из серебряного кубка.