Из бездны Океана…

Что-то властное ухватило его рассудок склизлым, ледяным щупальцем, подобным телу громадного червя. Сопротивляться емупросто было невозможно…

Дуб повернулся и посмотрел…

…Придя в себя, Дуб понял, что он валяется на здоровенном обломке обшивки фрегата – он сразу узнал, откуда этот обломок, поскольку не раз и не два драил борта фрегата от ракушек и червей-точильщиков. Так же Дуб ощутил себя очень плохо. Настолько плохо, что не сразу понял, что его рука прибита – в прямом смысле слова, к обломку, сломанной шпагой.

Причём – шпагой капитана Гадеса, которую на фрегате знали абсолютно все.

Голова моряка жутко кружилось, все перед глазами расплывалось и жутко тошнило. Пробитая рука дико болела, но Дуб сумел кое-как оглядеться по сторонам.

От парового английского фрегата не осталось ничего, если не считать нескольких качающихся на волнах обломков. Вода была мутного очень подозрительного оттенка – словно пропитанная кровью. Кроме самого Дуба никого не было видно – паровой фрегат и команда английских моряков канули без следа в морской бездне.

Ибо когда вода очистилась, то на дне Дуб не увидел ни следа от своего корабля и его экипажа…

Не сразу, но до Дуба дошло, что его спас только обломок сабли, что пробил его руку и застрял в дереве – что бы, ни потопило фрегат, оно просто не заметило прибитого к куску дерева моряка и не тронуло его. Распластавшись на куске обшивки, Дуб хрипло задышал и закашлялся, пытаясь понять, как он сейчас будет выбираться из этой ситуации – один, раненный, на территории страны, которая враждебна к нему…

***

– Тогда меня спасли «падальщики» – пираты и грабители, что часто следовали за наши судами, дабы подобрать оставшиеся от боёв кусочки – раненных для продажи в рабство, например.

Мне повезло, мой рассказ, язви этих поганых акульих прихвостней, ужаснул, и они сразу мне поверили. Более того, только мой рассказ об этом ужасном демоне позволил мне выжить у них в плену. Видишь-ли… этот помёт осьминожий – эти пираты, драные прилипалы, верили, что если убить того, кого пощадил этот ужасный демон, то «уми-бозу» вернётся и будет ужасно мстить за то, что кто-то посмел противиться его воле.

Хромой Медведь потёр подбородок и поглядел на Вилтона.

– И ты в это веришь?

– Он не врёт, – отмахнулся Вилтон и глотнул немного «маршала Спотыкача» – по крайней мере, говорит то, что думает. – И это странно. Ладно, пошли отсюда.

Выйдя из салуна, Хромой Медведь сцапал командира за воротник и оттащил за угол.