Не мешайте палачу

Губы его были твердыми и прохладными, и, несмотря на всю нелепую двусмысленность (или двусмысленную нелепость?) ситуации, она не могла не признать, что целуется Юрка хорошо. Боже мой, они были знакомы восемь лет, они работали в одном отделе, Коротков неоднократно бывал в гостях у Насти и Алексея, выплакивал на ее плече свои обиды по поводу любовных неудач. И вот теперь за много километров от Москвы в ресторане провинциальной гостиницы они целуются на глазах у изумленной публики только лишь потому, что кто-то охотится за освободившимся из мест лишения свободы Павлом Сауляком.

Коротков оторвался от ее губ, галантно поцеловал ее руку и спокойно сел на место. Настя не торопясь надела туфли на семисантиметровых каблуках, обворожительно улыбнулась и двинулась в обратный путь к своему столику.

Сауляк сидел неподвижно, вертя в руках маленькую вилку для десерта и не сводя с нее глаз. Настя кинула взгляд на его тарелку и отметила, что он почти ничего не съел, кроме того единственного кусочка языка.

– Послушайте, Павел, я понимаю, что у вас могут быть свои принципы и соображения, но вы должны поесть. В конце концов, то, что нам с вами предстоит, не является прогулкой по дачному участку, и совершенно неизвестно, где и когда мы с вами сможем поесть в следующий раз. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы у нас с вами возникли проблемы из-за ваших неумных прихотей и выходок.

– Значит, вы уверены, что из-за ваших выходок у нас проблем не будет? – спросил он, не отрывая взгляда от серебряной блестящей вилочки.

Ух ты! Заметил, значит. А сидел как каменное изваяние, даже головы не повернул, когда она объяснялась с Коротковым.

– Из-за моих выходок проблемы будут лично у меня, вам понятно? К вам это никакого отношения не имеет. А вот если у вас начнутся проблемы со здоровьем, то я на своих плечах вас не вытяну. Между прочим, этот человек тоже вами интересуется, хотя изо всех сил делает вид, что интересуется исключительно мной.

Сауляк поднял на нее глаза, и Настю внезапно окатила жаркая волна. Ей не хотелось шевелиться, ноги и руки словно налились свинцом, веки стали опускаться. В эту секунду ей стало совершенно все равно, ответит ли ей Сауляк, и если ответит, то что именно.