Не мешайте палачу

* * *

Настя хорошо помнила и эту гостиницу, и этот ресторан, она бывала здесь несколько раз в середине восьмидесятых, когда Самара еще называлась Куйбышевом. За десять лет все здесь стало по-другому, у гостиницы появился хозяин, и в номерах стало чище и уютнее, а ресторан стал похож действительно на ресторан, а не на привокзальную забегаловку, как было раньше. Разумеется, с метрдотелем и официанткой Настя познакомилась еще позавчера, и за два дня, в течение которых она приходила сюда на завтрак, обед и ужин, она сумела создать себе соответствующую репутацию.

Едва они толкнули стеклянную дверь и ступили в обеденный зал, как мэтр – низенький, но исполненный достоинства Герман Валерьянович – буквально кинулся к ним.

– Добрый день, добрый день, – приговаривал он, семеня коротенькими ножками и ведя их к самому лучшему столику, – ваш столик вас ждет, все как вы просили.

Он подвинул Насте стул, подождал, пока они усядутся. На столе, кроме приборов, стояла ваза с огромным букетом розовых гвоздик.

– Вы любите гвоздики? – спросила она Павла.

– Нет.

– Я тоже. Терпеть их не могу. Особенно розовые.

– Попросите, чтобы их убрали.

– Ни за что. Я специально просила вчера, чтобы на мой столик поставили розовые гвоздики.

– Зачем?

Настя с удовлетворением отметила, что в его голосе мелькнуло плохо скрытое изумление. Ну вот, не такой уж ты непробиваемый, Павел Дмитриевич Сауляк.

– Затем. Присутствие негативного раздражителя помогает держаться в форме. Что вы сидите сложа руки? Смотрите меню, выбирайте блюда.

– Я не голоден.

– Вы опять лжете? Как же вы можете быть не голодны?

– Повторяю вам…

– Хорошо, хорошо, – торопливо перебила его Настя. – Вы не голодны, я поняла. Мне не нужно повторять по три раза. Но, поскольку мы с вами договорились, что вы будете меня слушаться, я прошу вас что-нибудь заказать.

– Мне все равно, заказывайте сами.

– Что вы пьете?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем.

– Хорошо, значит, кампари.

Она специально выбрала этот столик два дня назад. С ее места прекрасно просматривался весь зал и обе двери – в холл и в служебные помещения. Ровно в два часа появился Юра Коротков и сел там же, где сидел вчера и позавчера. Все это было частью спектакля.