Ресакрализация. Фантастический роман с элементами трансцендентной эротики

Плющ, прораставший, казалось, сквозь стену, живописно оплетал незнакомые Тобину приборы. Прямо в воздухе посреди комнаты висела трехмерная карта с отчетливо проступающими очертаниями гор и полосками рек.

Теорэй без колебаний прошел сквозь нее, полулег в кресло и, увидев признаки нерешительности на лице Тобина, сделал мягкий приглашающий жест рукой, указывая на соседнее.

– Не бойся, карта голографическая, – сказал он.

Тобин, привыкший уже спокойно воспринимать ничего не проясняющие ответы и слепо доверять Теорэю, которого почитал своим учителем наравне с Ва Ту, смело двинулся через карту, отмечая, как причудливо скользят при этом по его одежде зеленые и синие лучи.

Кресло, в которое он прилег, сразу же мягко обхватило его, надежно зафиксировав в своих объятиях. Юэ Лао неожиданно приблизился и навис над ним, пристально глядя прямо в глаза, как делал в свое время Ва Ту.

– Итак, ты здесь в поисках знания… Хочешь увидеть все ответы воочию? – проговорил Юэ неожиданно низким и надтреснутым для его комплекции голосом.

Щемящее предчувствие вдавило руки в подлокотники. К горлу Тобина подкатил комок, он сглотнул, но не нашел ничего лучше, чем просто кивнуть. Внутри разрасталось ощущение, что «воочию» предполагало нечто весьма серьезное.

И действительно. Будничным жестом Юэ Лао вытащил откуда-то сбоку странного цвета колос, покрытый искрящимся в свете из окна налетом.

– Спорынья, – безапелляционным тоном пояснил он.

И вдруг китаец неожиданно подался вперед и дунул прямо в лицо Тобину.

Прежде чем веки успели рефлекторно моргнуть, блестящие частички с колоса взвились в воздух и мгновенно облепили глаза, ноздри и рот. Тобин инстинктивно отпрянул, вжавшись в кресло, но было уже поздно. Он громко чихнул, ощущая, что с восприятием происходит что-то странное. Лицо китайца, до этого маячившее где-то сбоку, внезапно оказалось прямо перед ним.

Цепкие глаза Юэ Лао внимательным зеленым прищуром буквально впились в Тобина. Постепенно под воздействием этого взгляда реальность стала меркнуть, сгущаясь вокруг круглого лица с усиками, которое потекло и деформировалось: лоб расширился, нос исказился, на периферии поля зрения вокруг рта начали проступать странные пятна темноты; внимание, не в силах удержаться, погружалось в них – и через некоторое время окончательно провалившийся в это зрелище Тобин ощутил, что его подзаснувший ум поплыл, увлекаемый неудержимой волной ярких образов.