Пустые времена (сборник)

Знаешь, ни он, ни я до конца не уверены, хотим ли мы окончательно стать другими, поэтому решили пожить, так сказать, в шкуре друг друга, попробовать. Это как бы репетиция жизни, о которой мы мечтали, но ничего не знали о ней.

– Да, выбор – страшная вещь. Самые несчастные люди не те, кто теряют все, а те, кому нужно выбрать, что именно. Возможно, вы правы, поменявшись местами, вам всегда можно вернуться, – задумчиво произнесла Алика, глядя в сторону.

– А ты куда хочешь вернуться? – быстро спросил Вадим.

– Ты давно Макса знаешь? – поинтересовалась она.

– Мы в эти выходные познакомились, на обзорной экскурсии.

– А ты – смелый! Приехать в чужой город и сразу в солидный офис на работу! Вадим почувствовал облегчение. Похоже, она не собиралась его разоблачать, ей нравились приключения. К тому же ей самой было о чем умалчивать.

– А Макс теперь где?

– Он будет жить в моем доме, он хотел отдохнуть от всего.

Алика грустно вздохнула:

– Да… Я не знала его хорошо, но видела… Печать безысходности. Все улыбаются, здороваются, а он смотрит мимо тебя всегда. Я чувствую такие вещи, я – ведь художница, лица людей – моя профессия. Здесь я только эскизы интерьеров делаю, роспись стен, дизайн, а так вообще появляюсь редко.

Художница! Вот и ответ на вопрос: «Почему только она?» Умеет не только смотреть, но и видеть. Вадиму вдруг стало приятно, что она узнала его.

– У меня выставка скоро, приходи, картины посмотришь, – прочла его мысли Алика и достала приглашение из сумочки. – А я расскажу тебе о будущих коллегах, что знаю. Не бойся, у тебя все получится, – приободрила она его на прощание и поднялась из-за столика, собираясь уходить.

После нее действительно остался запах живых цветов, напомнивший Вадиму летние клеверные поля.

* * *

Черная жидкость смыкалась над головой, но Макс упорно пробивался наверх, где, как ему казалось, должен быть свет.

Сколько лет нефтяному озеру? Может быть, сто? А может, несколько дней или даже часов. Макс не знал этого. Он привык к нефтяному озеру, к его липкой, обволакивающей пустоте, словно он и сам – пустота.

Макс медленно открыл глаза: сон, слава богу.