Пустые времена (сборник)

– Что тебе надо от меня? – обернувшись, заорал Макс в бешенстве. – Да, была у меня семья! Была! А теперь нет! Доволен? Все, проваливай! И не нужно лезть ко мне в душу!

– А я читал, что люди должны помогать друг другу. Я не уйду пока не увижу, что вам полегчало, – Вадим спокойно смотрел на Макса, даже с каким-то сочувствием. Но Максу никто и никогда не сочувствовал. Он не верил в сочувствие и не ждал его ни от кого, тем более от незнакомцев. Он медленно разжал ладонь, и шар взмыл в воздух. Проводив его взглядом, Макс подошел к Вадиму вплотную:

– Читал? В Библии что ли? Да мне за всю жизнь всего один человек помог – соседка по лестничной площадке – еду оставляла под дверью, чтоб я с голоду не подох.

Помогать! Ты откуда вообще приехал? Где такое волшебное место, чтоб все друг друга любили?

Все, что хотелось сейчас Максу, так это ударить незнакомца, стереть его в порошок, чтобы даже воспоминания о нем не осталось. Но нельзя же, правда, побить первого встречного только потому, что он вдруг понял, насколько ты одинок.

– Я знаю, что такое потерять близкого человека, – по-прежнему выдержанно ответил Вадим на его выпад.

Гнев прошел, Макс растерянно оглянулся по сторонам, ища взглядом, куда бы присесть. Чуть вдалеке он увидел скамейку и, ни слова больше не говоря, направился к ней. Сел, достал сигареты. Вадим нерешительно примостился рядом. Макс молча протянул ему сигарету. Оба закурили, говорить не хотелось.

Наконец Макс, выбросив окурок, протянул руку Вадиму:

– Макс.

– Вадим, – неуверенно пожал ему руку Вадим.

– Пойдем, что ли пройдемся, раз с экскурсией у тебя не получилось, – неожиданно предложил Макс, и Вадим согласился.

* * *

Вечер нехотя обнимал улицы города. Весь день Макс и Вадим провели вместе. Никто из них раньше не нарушал свое одиночество так надолго. Пройдя пешком полстолицы, уставшие, они свернули на набережную.

Солнце отражалось дорожкой Мунка[1 - Эдвард Мунк – известный норвежский художник экспрессионист. Годы жизни 1863-1944.] в воде канала, превращая окна домов в сияющие розовые витражи.

Макс по-прежнему был немногословен. А Вадим, наоборот, говорил, не смолкая, словно пытался вычерпать все, что накопилось внутри, до донышка перед очередным наступлением тишины. Он устал молчать и слушать лишь ветер в пустом доме посреди полей.

«Если бы у меня был брат, я бы не чувствовал себя так одиноко», – невзначай мелькнула в голове странная мысль. Но Вадим знал, что он один у матери, а она умерла два года назад.