Золото Вильгельма

Через какое-то время Заур вдруг обратил внимание на то, что некий человек, стоявший в нескольких шагах от него в проходе, уставился на него ненавидящими глазами. На вид ему было лет тридцать пять, он был высок, в аккуратном сером пиджаке и почему-то, несмотря на жару, в мягкой шляпе.

Судя по лицу, он был простым рабочим. Но шляпа его несколько возвышала над представлением о простом рабочем. Может быть, он был бригадиром или начальником цеха. Высокий, он смотрел поверх людских голов, как поверх станков.

Он тоже был в состоянии похмельного раздражения, но почему он избрал своей мишенью Заура, было непонятно. То ли по чертам лица Заура было видно, что он кавказец, то ли потому, что он в руке держал кейс и это выдавало в нем интеллигента. В те времена люди неинтеллигентных профессий такие чемоданчики не носили. Скорее всего, и то и другое удваивало его злобу.

После одной особенно резкой остановки, когда стоявшие в проходах сильно покачнулись, а кое-кто, вскрикивая, даже свалился, Заур так шатнулся в сторону женщины, что чуть не коснулся ее, однако же, изо всех сил спружинив ногами, все-таки не коснулся.

– Что ты навалился на женщину, паскуда, – крикнул он, побелев глазами, – не видишь, что женщина беременна?!

– Я ни на кого не навалился, – ответил Заур, – нечего кричать.

Заур посмотрел на женщину.

– Уймись, Паша, – тихо сказала она, – на меня никто не наваливался.

– Я же видел своими глазами, что навалился, – крикнул человек в шляпе, – …их мать, понаехали сюда!

– Паша, – страдальчески вырвалось у женщины.

У Заура все внутри похолодело. Матерную ругань в свой адрес он никогда не мог выдержать. Но и ответить ему тем же здесь, в присутствии женщин, он не мог.

– Попридержи язык, здесь женщины, – только и сказал Заур.

– Я тебе попридержу язык, чучмек, только сойдем с поезда, – прохрипел человек в шляпе и снова матерно выругался.

– Паша, перестань, – опять тихо взмолилась женщина. Заур огляделся. Некоторые пассажиры с откровенным любопытством следили, что будет дальше. Те, что читали, в основном сделали вид, что так увлечены текстом, что ничего не замечают.