Два приятеля

Два приятеля

Ги де Мопассан

«Париж был осажден, голодал, задыхался. Воробьев на крышах становилось все меньше, сточные канавы пустели. Ели что попало…»

Ги де Мопассан

Два приятеля

Париж был осажден, голодал, задыхался. Воробьев на крышах становилось все меньше, сточные канавы пустели. Ели что попало.

Господин Мориссо, часовщик по профессии и солдат в силу обстоятельств, уныло и с пустым желудком прогуливался в ясное январское утро вдоль внешнего бульвара, заложив руки в карманы форменных штанов; внезапно он остановился перед другим солдатом, узнав в нем своего старого приятеля.

До войны каждое воскресенье, на рассвете, Мориссо отправлялся по железной дороге в Аржантей с бамбуковой удочкой в руке и жестяной коробкой за спиной. Он доезжал до Коломба, оттуда пешком добирался до острова Марант и, достигнув этого места своих мечтаний, закидывал удочку и рыбачил до самой ночи.

Каждое воскресенье встречал он там другого рыболова-фанатика, господина Соважа, веселого и дородного человечка, торговца галантереей с улицы Нотр-Дам-де-Лорет.

Бывали дни, когда они совсем не разговаривали. Иногда же беседовали, но чудесно понимали друг друга и без слов, так как у них были общие вкусы и одинаковые переживания.

Весной, по утрам, часов в десять, когда помолодевшее солнце поднимало над спокойной рекой легкой пар, уносящийся вместе с водой, и славно припекало спины ярых рыболовов, Мориссо порой говаривал соседу:

– А? Какова теплынь!

На что господин Соваж отвечал:

– Не знаю ничего приятнее.

И этого им было достаточно, чтобы понимать и уважать друг друга.

Осенью, к концу дня, когда небо, окровавленное заходящим солнцем, отражало в воде очертания пурпуровых облаков, заливало багрянцем всю реку, воспламеняло горизонт, освещало красным светом обоих друзей и позлащало уже пожелтевшие деревья, трепетавшие ознобом зимы, господин Соваж, глядя с улыбкой на господина Мориссо, говорил:

– Каково зрелище?

И Мориссо, восхищенный, отвечал, не отрывая глаз от поплавка:

– Это будет получше бульваров, не правда ли?

Узнав теперь друг друга, они обменялись крепким рукопожатием, взволнованные встречей при столь изменившихся обстоятельствах.