Личные мотивы. В 2 томах

А вдруг вам не понравится то, что я увижу и напишу?

– Это ты не бойся, – усмехнулся Павел. – Если мне не понравится, я твою картинку никому показывать не стану, в чулане запру и буду сам на нее потихоньку посматривать. А деньги я тебе в любом случае заплачу, не сомневайся. Хорошие деньги, большие.

Он нагнулся к Борису и прошептал ему на ухо:

– Я тебе секрет открою. Мне одна из моих баб как-то сказала, что мы сами себя никогда не видим так, как нас видят окружающие. Мы о себе одного мнения, а на окружающих мы производим совсем другое впечатление.

И иногда очень полезно бывает знать, как именно тебя видят со стороны, чтобы правильно понимать, почему люди тебя так воспринимают и почему так себя с тобой ведут. Понял, художник? Или для тебя это слишком сложно?

Для Бориса это вовсе не было сложным, он это понял уже очень давно, еще с тех пор, как писал первые свои портреты и слушал удивленные восклицания моделей: «Неужели я такой? А я думал, что я…» Но он понимал, что сейчас лучше ничего не отвечать, Павел явно гордится своей продвинутостью и умением рассуждать о таких тонких материях.

– Ничего, – Павел покровительственно похлопал Бориса по колену, – со временем поймешь, молод ты еще. Это сложная мысль, я сам месяца два тужился, пока допер. Значит, договорились?

– Договорились. Когда вы сможете начать позировать?

– Да хоть завтра, прямо с утра давай. Ты где остановился? Скажи мне название гостиницы, завтра в десять утра подъедет машина, тебя привезут ко мне на виллу, и начнем, помолясь.

Это был единственный раз, когда Борис писал портрет заказчика не в собственной мастерской. На самом деле это был его первый заказ, настоящий, с гонораром, и Борис постарался не ударить в грязь лицом. Во время сеансов он вел с Павлом долгие неспешные разговоры, расспрашивал своего заказчика о его детстве, о родителях, о школьных друзьях, о впечатлениях от прочитанных в те годы книг и просмотренных кинофильмов. Павел был значительно старше, и о тех книгах, которые он читал, будучи мальчишкой, Борис зачастую даже и не слыхал, и фильмов тех он не видел, но впитывал каждое произнесенное Павлом слово, обращая особое внимание на интонации и на изменение выражения лица, когда тот вспоминал о тех или иных событиях.

В конце концов Борису стало казаться, что он понимает этого человека лучше, чем тот сам себя понимает. Художник не показывал работу и всякий раз увозил с собой подрамник с холстом.