Хроника тринадцати: Рожденный дважды

Получившие свободу двери закрылись, чувствительно приложив меня пониже спины и заставив выпрыгнуть в коридор, едва не затоптав визитера.

Впрочем, он как раз затаптываться не спешил и без малейших усилий ушел с моей траектории.

– А ты шустрый, вон как на тренировку-то рвешься! Но ты не торопись, паря. Успеется. Сначала порты надень, а то всех девок своим красавцем распугаешь и госпожа гневаться будет. Но особо не копайся. Ждать я не люблю. – После чего развернулся на каблуках и пошел по направлению к лестнице, ведущей во двор.

С трудом понимая, что сейчас такое было, я смотрел ему вслед, когда за спиной раздалось девичье хихиканье. Обернувшись, увидел парочку молодых служанок, которые, смотря на меня, о чем-то перешептывались. Покраснев, как рак, я заскочил в свою комнату и закрыл дверь. Если местные девчонки хоть на половину такие же сплетницы, как и земные, то к завтраку я стану местным героем всех сплетен. И не знать про меня будут только ленивые.

Подтверждение своим опасениям я получил уже спустя какие-то десять минут, когда, выйдя из комнаты и поймав проходящего мимо слугу, стал спрашивать, как мне найти того человека, что барабанил утром в мою дверь.

– Так вот они какие! – Это была моя.

– А ты с утра тормозишь… Мог бы и сам догадаться. – Крайне ехидная от Новы.

Но подтверждением того, что об утреннем казусе уже знают все, стали не слова и манера речи слуги, они были безукоризненные. Но в душе он улыбался и немного посмеивался над молодым недотепой. Впрочем, факт того, что я начал чувствовать эмоции людей, меня как-то не впечатлил. Я бы даже сказал, что отнесся к нему как к неожиданно найденному в кармане платку, когда хочется протереть стекло очков от едва заметной пылинки. Мимолетное чувство удивления, а через пару секунд – удовлетворения. И все.

Получив подробные ориентиры предстоящего маршрута к тренировочному полигону, я поблагодарил помогшего мне человека, чем слегка его удивил и даже получил пару баллов в его глазах. Задумавшись над такой странной реакцией, понял, что странная она была только у меня. Ведь он был слугой, а я – господином. В этом мире не было такого понятия, как равноправие. Слуги были в полной власти своих господ. Их могли высечь или убить, если посчитали бы, что те в чем-то провинились.