Когда боги смеются

Аська, я чувствую себя таким виноватым, все нормальные люди во время отпуска ездят куда-нибудь на море или вообще на природу, а ты из-за моих чертовых гонораров вынуждена будешь сидеть в Москве. Но если мы выберемся из этой истории с налогами, я тебе клятвенно обещаю – мы поедем туда, где теплое море, горячий песок и прохладный ветер. Ты мне веришь?

– Верю, – улыбнулась Настя, – только когда это будет? Отпуск за этот год мы используем сейчас, а до следующего лета еще дожить надо. Тем более, не забывай, меня Колобок отпустил в нарушение графика, и в следующем году я буду отдыхать когда угодно, только не летом.

Алексей изумленно взглянул на нее и отставил пустую тарелку.

– А ты хочешь в Бразилию на карнавал? Вот не думал, что у моей супруги такие амбиции…

– Нет, на карнавал не хочу, не люблю шумную толпу. И в Бразилию не хочу, лететь долго. Но спросить-то можно?

– Спрашивайте – отвечаем, – отшутился он.

После ужина Настя уткнулась в купленные словари, радостно предвкушая и работу над переводом, и то неоспоримое преимущество отпуска, которое позволяет не вскакивать по будильнику в половине седьмого утра. Однако ее ждало разочарование. Звонок от редактора издательства лишил ее доброй половины радужных иллюзий.

– Очень жаль, но на ближайшие два месяца переводчики не нужны. Все книги уже распределены, но если осенью…

– Нет, у меня отпуск сейчас.

Настя повесила трубку и уныло уткнулась глазами в ставший ненужным словарь.

– Сама виновата, – угрюмо сказала она Алексею, – такие работы планируются заранее, надо было еще в марте договариваться.

– Но ты же не знала наверняка, отпустит ли тебя начальник, – принялся утешать ее Чистяков. – И потом, в марте мы еще надеялись, что наберем денег. Не кори себя, Асенька, мы справимся. Зато выспишься как следует и отдохнешь.

Настя захлопнула словарь и решительно тряхнула головой.

– Нет, так не пойдет. Мы семья или соседи по коммуналке? Я тоже буду репетитором, зря, что ли, пять языков в голове таскаю? Они там так и валяются без надобности, протухают и покрываются пылью.

– А что? – оживился муж. – Идея богатая.

* * *

В приемной было прохладно и тихо, после семи вечера суета, царящая здесь днем, казалась выдуманной или приснившейся. Огромные часы на стене показывали без десяти восемь.