Барышня

Однажды, навеселе, окруженный ватагою полупьяных приятелей, он неожиданно с охоты нагрянул домой… Дома продолжалась попойка. Шум, крик, гам. Весь дом ходил ходенем. Уже шут Васька, давно мертвецки пьяный, в каком-то фантастическом костюме и с шлемом на голове, валялся на полу; уже два гостя еле держались на стульях и готовы были последовать примеру Васьки. Вдруг дедушка, в шестой раз наполнив позолоченный старинный кубок, закричал зычным голосом:

– Малый!.. – И все малые вздрогнули при этом голосе.

Пять седых исполинов в одно мгновение бросились из комнаты исполнять приказание барина. Барыня явилась.

– А где же Лиза? – вскрикнул барин, косо взглянул на жену…

– Лиза, Иван Васильич, почивает, – отвечала жена, – уже более двух часов, как няня уложила ее в постельку… У нее, у бедняжки, целый день болела головка…

– Вздор! принести ее сюда!

Она вышла из залы и через несколько минут снова явилась, неся на руках четырехлетнюю девочку, которая хныкала и терла ручонками заспанные глаза.

– Ну, давай ее сюда ко мне на руки!..

Мать хотела что-то возразить, но слова замерли на языке ее, и она безмолвно повиновалась.

Иван Васильич, охватив дочь левою рукою, в правую руку взял бокал, поднял его и, обведя взором собрание, произнес:

– А теперь мы выпьем за здоровье моей наследницы, да чур выпивать до дна.

– Лизавете Ивановне многая лета! – Он сам выпил кубок и опрокинул его, как будто для доказательства, что в нем не осталось ни капли.

– Многая лета, многая лета! – хором затянули гости, осушая свои бокалы.

Девочка со сна, испуганная этими криками и видя вокруг себя все незнакомые лица, начала вырываться из рук отца и плакать…

– Тсс! У меня на руках не сметь реветь… Ну, кланяйся и благодари гостей.

Иван Васильич поставил Лизу на стол, загроможденный стаканами и бутылками, и наклонил ее голову сначала направо, потом налево.

– Слышишь, Лизавета, – продолжал Иван Васильич, – у меня смотри… у меня ни – ни!.. Ну, хочешь подброшу?

Он ущипнул дочь за щеку и в самом деле схватил ее на руки, чтоб подбросить…

– О, бога ради! – простонала несчастная мать, бросаясь к Ивану Васильичу, чтоб выхватить ребенка из рук его.