Рандолевый катран

– Ладно, ладно, не ершись! Знаю, хочешь попасть в сборную.

– И это ты про меня подумал? Я что, дебил какой? – Паша ткнул себя пальцем в лоб.

– А я, по-твоему, дебил?

Паша раскрыл глаза и часто заморгал.

– Лень, я и думать не думал, что ты тоже… – он развёл руками.

– Что, я тоже? – Чугуев встал напротив Паши и вперился в него глазами.

– Ну, это… в сборную…

Чугуев продолжал глядеть в упор на Пашу. Тот как-то осунулся, Леониду Аркадьевичу показалось, что Паша стал ниже. Минимум на десять сантиметров.

– Паша! Все хотят быть избранными, но не каждому даётся шанс! – Чугуев поднял указательный палец к небу.

Паша посмотрел в указанном направлении. Ничего, кроме звёзд не увидел. Он пожал плечами.

– И всё-таки, Паша, что? Сборная?

– Бери выше! – Паша, подражая Чугуеву ткнул пальцем в небо.

Леонид Аркадьевич, как и Павел, проследил взглядом по направлению указующего перста. – В страну диких обезьян?

– Это куда ещё? – Пашу передёрнуло.

– В Бразилию, в Бразилию, к далёким берегам! – пропел Леонид Аркадьевич.

– Ещё лучше! – Павел мечтательно улыбнулся.

– Понял. Ты захотел стать лучшим футболистом.

– Лень! – Павел пихнул Чугуева в бок. Но, посмотрев в глаза Чугуева, поправился: – Леонид Аркадьевич! Ты не понял. У нас есть такой мужик, Михалыч. Слесарь Божьей милостью, – начал рассказ Бураков, заметив улыбку Чугуева, пояснил, – так мастер про него говорит. Так вот, работяга лучший, а никто его не знает и не премирует.

– Понятно. Ты решил стать известным футболистом.

– А ты, наверное, начальником! – попытался угадать Паша.

– Угадал, – Чугуев пожал плечами. Мол, что с тобой поделать, с таким прозорливым.

– И веришь, что будешь?

– А ты, ты веришь, что будешь?

– Я и так буду! На всякий случай подстраховался.

– Да-а. Интересно, чего пожелал наш Никола? – подумал вслух Чугуев.

– Да чё ему от жизни надо? Баба есть, детей полный дом. Корову какую-нибудь или две коровы и бычка! Как думаешь, Лень, я угадал?

– Думаю, да.

– А Никита вообще, – продолжал угадывать Павел, – тёмный человек. Может, он захотел, чтобы мы все принародно обдристались. Где-нибудь на центральной площади города.

Друзья рассмеялись. Со смехом и зашли в тёмную комнату. Легли по кроватям.

Тотчас дуэт храпящих удвоился до квартета.

ГЛАВА 7

Нина Петровна еле сдерживалась, оставшись наедине с официанткой "Катрана".