I (роман)

Дети не имеют привычки меняться номерами и адресами, родители наши не дружили, жили мы в разных районах -моя любовь заранее была обречена на провал. Я точно не знаю, можно ли назвать «любовью» детское отождествление реального человека с мифическим образом и последующую его идеализацию, но тогда мне казалось именно так. Мне казалось так целых 5 лет...

Я твёрдо знаю – в момент нашего прощания он тоже испытывал ко мне чувства, сходные с моими к нему. Не знаю, страдал ли он те пять лет, выискивая меня в городской толпе, ища мои черты в совсем незнакомых людях.

Оставила ли я след в его душе? Узнать это мне не суждено. Тогда, после детского садика, я так хотела его увидеть, но, будучи реалистом, понимала, что это всего лишь глупые детские фантазии (в отличие от Страны Чудес Кэрролла – она точно существует!).

Так вот, мы встретились. Во втором классе я перешла в другую школу. До седьмого класса я не особенно интересовалась происходящим вокруг, и уж тем более параллельными классами, но в двенадцать лет всё изменилось.

Как-то, идя по коридору, я увидела свою «садиковскую любовь». Он стоял с другими парнями из параллельного класса и лучи прямого солнечного света озаряли его ангельские черты. Он ничуть не изменился. Я узнала его.

Подойти я долго не решалась. Но всё же, как-то выйдя на школьный двор и увидев его, не удержалась. Подошла и сказала: «Привет, ты случайно не Андрей Южаев?». Этот человек, бывший долгое время объектом моих неуверенных и стыдливых детских фантазий, поднял на меня свои мутноватые голубые глаза, начисто лишённые осмысленного выражения, и, выдыхая сигаретный дым (курил он без шика, очень дешёвые сигареты), сказал: «Ага.

А ты, это, чё?»

Не люблю тупых. Не люблю показушников. Не люблю малолетнюю шпану, слишком помешанную на желании вобрать в себя все пороки взрослого мира. Ненавижу рушащиеся храмы гордыни. Лучше сразу смотреть на мир с первозданным хаосом в душе, чем строить упорядоченные пирамиды и смотреть на их разрушение.

Камень за камешком они погребают твою душу, повергая её в руины.

Я ушла, сказав, что ошиблась. Вслед мне неслось: «Э-э-э! Погодь! Ты куда? Чё, ваще?!». Я завернула за угол и прижалась спиной к шершавой кирпичной кладке. Мне нужно было перевести дух и придти в себя. Храм гордыни рухнул!

Последним его словом в мой адрес было разочарованное: «Свалила!». На этом и кончилась моя история. Бредя домой по свежему, осеннему парку, я тихо роняла слёзы...