Культурный герой

Почитать?

– Зачти.

Кир одним глотком высосал шампанское и налил себе еще. Максик откашлялся и прочел с выражением:

Я поэт, зовусь Незнайка. У меня есть х**.

Подождал реакции и, когда ее не последовало, добавил:

– Критик Латунский говорит, концептуально очень. За звездочками могут таиться многие смыслы, воображение читателя играет. Обещал разнос устроить в следующем номере Газеты.

Кир опустошил бокал и кивнул:

– Правильно говорит. Х** – это всегда концептуально. Но я бы на твоем месте тему все-таки развернул.

Максик подумал немного, потом достал блокнот и записал.

– Ничего, если я без копирайта?

Кир хлопнул его по плечу (Максик отчаянно прижал к груди бокал – не дай бог, выплеснется, где по нынешним временам еще шампанского достанешь) и добродушно ответил:

– Ничего. Дарю. – Потом посерьезнел и добавил: – Вот что. Ты ведь у Веньки на дне рождения будешь? Надо мне от тебя статейку, и хорошо бы, если в Газету… Подробности там расскажу.

«Ну вот так всегда, – подумал Максик, быстро заглатывая шампанское, – никогда просто так не угостит, шельма».

За спиной, в салоне, раздался звон – это касаткообразная тетка, поймав наконец-то тушканского консула, повалила его на стол с напитками и принялась соблазнять натурой. Консул верещал не по-русски и махал толстыми лапками. К тетке спешила охрана.

Прожекторы над портом налились малиновым светом и замигали в сложном ритме.

– Опять их кризоргские диверсанты захватили, – заметил Кир. – Своим сигналят, негодники.

С моря потянуло сквозняком. Приближался рассвет.

Ирка с Венькой лизались на диване – вспоминали добрые старые времена, не иначе. Ирка временами отрывалась от Веньки, облизывала губы и оглядывалась на Кира – ревнует, нет? Кир не ревновал. Кир задумчиво перебирал кассеты. Допотопный магнитофон жевал что-то вроде французского шансона, и непонятно было – то ли это и вправду французский, то ли пленка настолько истерлась, что уже просто не различишь слова.

Максик вошел, отложил в сторону букет и бутылку и сразу устремился к столу с бутербродами и тортом. У стола, пригорюнившись, сидел Вовка и перебирал струны гитары. Пел блатное, жалостное, странным образом сочетающееся с бурчанием магнитофона. В блюдце перед ним дотлевал бычок, в стакане выдыхалась водка.