Сонет Серебряного века. Сборник стихов. В 2 томах. Том 1

и, жаждя лишь забвенья,

Равнины сонные готовы вновь заснуть, —

Быть может, радуясь, что богатырка-вьюга

Еще надолго к ним с восторженного юга

Волшебнице-весне закроет синий путь.

1895

Наливка

За хатою вишняк едва зазеленеть

Успел, как весь покрылся он цветами.

Казалося, цветы воздушными рядами,

Как бабочки, в лучи стремились улететь.

Но наступал Июнь, и гуще стала сеть

Трепещущих теней меж гладкими стволами,

И свежий, сочный плод под легкими листами

Чудесным пурпуром стал дерзостно алеть.

Затем... Затем годов промчались вереницы,

И вишен сок бродил в тиши своей темницы,

Как в сердце молодом кипит и бьется кровь.

Теперь свободен он – и лучше, крепче, краше,

Пьяней и веселей, он солнце видит вновь —

И вот его, мой друг, я пью за здравье ваше!

1895

К...

Не верь, не верь толпе! Не умер Аполлон.

Да! Старый мир погиб, и затопляет Лета

Руины славные, где зову нет ответа;

Пустынною скалой чернеет Геликон.

Но в их святой пыли наш новый мир рожден!

Ужели божеством спасительного света

В чудесном зареве грядущего рассвета

На радость новых лет не пробудится он?

Жизнь бьет ключом теперь, но, робкие невежды,

Не видим мы еще поэзии надежды

В эпической борьбе природы и труда.

Явись, о вещий бог! Не зная сожалений,

Не веря смутным снам и грезам без стыда,

Ты новый гимн найдешь для новых упоений!

1895

Андрей Шенье

О, если бы во дни, когда был молод мир,

Родился ты, Шенье, в стране богов рассвета,

От Пинда синего до синего Тайгета

Была бы жизнь твоя – прелестный долгий пир!

При рокоте кифар и семиструнных лир

Венчали б юноши великого поэта,

И граждане тебе, любимцу Музагета,

В родимом городе воздвигли бы кумир.

Но парки для тебя судьбу иную пряли!

И ты пронесся в ночь кровавых вакханалий

По небу севера падучею звездой!..

Как греческий рапсод, ты страстно пел свободу,

Любовь и красоту бездушному народу

И умер перед ним, как греческий герой.

1895

Чехарда

Царю тринадцать лет. Он бледен, худ и слаб.

Боится пушек, гроз, коней и домового,

Но блещет взор, когда у сокола ручного

Забьется горлица в когтях зардевших лап.

Он любит, чтоб молил правитель-князь, как раб,

Когда для подписи уж грамота готова;

И часто смотрит он, не пророняя слова,

Как конюхи секут сенных девиц и баб.