Упавшие зерна. Бегущие ландыши

1928

* * *

Шумят деревья и подчас

К земле печально ветви клонят,

Как будто в этот смутный час

Своё спокойствие хоронят.

Вой, ветер! Радуйся и вой!

Пляши в дымящихся просторах —

Природы голос кочевой

На деревенских косогорах.

И чёрных пашнях опьянясь

Весёлым обмороком бега,

Приветствуй солнечную грязь,

Ещё набухшую от снега!

Как бы мечтая – пусть о нём —

Но зеленея сквозь мечтанья,

Висят на воздухе пустом

Берёз плакучих очертанья.

И в праздном отдыхе влачась,

И им сочувствуя, и маю,

Я в этот сумеречный час

Зелёным жалобам внимаю.

1928

БОГАЕВСКИЙ*

Природа чувственна, но, мужествуя, Смерть

К себе склонила лик Тавриды,

Довлеет вечности – и каменная твердь,

И гробовые пирамиды.

Тая свидетельство о сумрачной борьбе,

Залегшей в пропасти глухие,

Здесь камни говорят молчаньем о судьбе,

Испепеляющей стихии.

Здесь солнце гневное не пощадило гор,

И их пустые склоны – наги,

И ветер носится со дна сухих озёр

В стоячий холод мертвой влаги.

И нет косматых пальм – для них был строгим суд,

И их краса давно изъята,

Теперь кустарники корявые растут

В объятьях желтого заката.

А эти крепости и груды кирпичей,

Бред генуэзских капитанов…

Но звёзды падают в соленый мрак ночей

И в жерло вымерших вулканов.

Но киммерийским дням давно утерян счёт,

И вот года покрылись пылью,

И времени песок медлительный течёт

Над героическою былью.

И крепко я люблю – и этот скудный рай

И аскетическую сушу.

О, как воспитывать он может, мертвый край,

Живую человечью душу.

1928

* * *

Без собеседника, зато*

Лишь с одиночеством как с другом,

И так, что творчество влито

В пустую душу злым недугом,

И нa зло праздному уму —

Мы видим жизнь за смертным ложем

И мыслим только потому,

Что сердцем чувствовать не можем.

1928

Ю.Н. ВЕРХОВСКОМУ*

Из девяти – одной служа,

На севере, в ночи, в порошу,

Сквозь огнь войны и мятежа,

Неся свою святую ношу,

Еще с порога первых дней

Приняв скупой судьбы подарки

И плоть оставив, чтоб о ней

Заботились слепые парки,

И чуть разматывая нить,

Но жизнь украв у лихолетья —

Не сладко ль путнику вступить

На грань пятидесятилетия?

Приветлива, но не грустна

Без полдня, без весны, без юга,

Босая, ходит с ним одна

Простоволосая подруга.