Великолепная десятка: Сборник современной прозы и поэзии

Баллада о проходящих мимо

Нарочито подробное и нарочито скучное описание обстоятельств героя: три комнатки, кухня, прихожая…

    (с) Стругацкие

Она пережила своих детей,

супруга, двух любовников, трех кошек,

войну, пятнадцать лет очередей,

комплект белья в веселенький горошек,

которому, казалось, сносу нет

(трофейное, еще из Бранденбурга),

аппендицит – и пляшущий ланцет

в руках у в стельку пьяного хирурга

(а может, и не пьяного – как знать.

А шрам… ей-богу, шрам – такая малость),

железную в амурчиках кровать —

она в квартире в Киеве осталась,

когда пришлось уехать в Астану, —

на ней в последний день зачали Мишку;

до ужаса холодную весну,

барак, бронхит у младшего сынишки,

нелепой смерти призрачную пасть

(но бог отвел, заняв счастливый случай),

любовь, надежду, чувственную страсть,

святое материнское и сучье,

развод, потом попытку повторить —

удачную… почти… свекровь-мегеру,

и, если уж о боге говорить, —

неверие и истовую веру,

а после – равнодушное «никак»

бензиновым пятном по мутной луже,

когда в душе и в комнате бардак,

и новый день не лучше и не хуже

того, что был – вчера? позавчера?.

Пережила. Смогла. Перетерпела.

Крест-накрест пеленают вечера

изрядно поизношенное тело,

в котором лица копятся на дне —

любимые, знакомые, чужие,

настойчиво маня её вовне,

за грань, к нездешним долам и вершинам,

грозя обрушить хрупкое жильё.

Она чуть свет уходит прочь из дома —

на рынок, в магазин «Чулки – бельё»,

к метро, на площадь возле гастронома —

и там стоит подолгу, просто так.

Ей мелочь иногда к ногам бросают,

разок хотели натравить собак…

А прошлое глядит её глазами

на яркое безумное «сейчас»,

пытаясь ощутить, проникнуть, слиться,

поймать рисунок жестов или фраз,

да без толку. Останкинская спица

надёжно глушит радиоэфир.

Иди себе, не всматриваясь, мимо:

статистом в маске, вытертой до дыр,

участником безликой пантомимы,

но только не… Почувствовал укол?

Ещё не поздно – отвернись, не надо!.

Её рука поднимется легко —

прикрыться от назойливого взгляда,

но ты уже срываешься во тьму,

в бесчисленные сонмища людские,

собой пополнить местную тюрьму —

безводную и мёртвую пустыню.

Рванёшься, будто пленник из оков,

почуявший в металле призрак фальши,

прибавишь шаг, ещё – и был таков,

подальше от… неважно, но подальше.