Московская живодерня (сборник)

Он не назвал бы ее красивой, даже кокетства в ней не было. Был авторитет, непререкаемая уверенность, сухое белое тело со струнами сухожилий на руках и ногах. Черные туфли, попирающие паркет, завораживали его: он с трудом отводил от них взгляд. Ни одна хихикающая и податливая знакомая его возраста не оказывала на него такого действия.

«Интересно, как сын переживает пору влюбленности? – подумал он. – Нет, нынешнее поколение серьезнее нас. У них больше информации, они про это уже все знают и не питают такого интереса, как мы.

Головой работают. Вон мой Филипп – арабскую поэзию изучает, не что-нибудь. Приятель его геополитикой интересуется, на митинги ходит. Прилип к Филиппу. Или Филипп прилип? Тьфу-ты!»

«Надо устроить так, чтобы они поменьше общались, – решил Стива. – Рано ему лезть в политику. Политикой в наше время заниматься – все равно что собирать грибы, пользуясь словесным портретом своей бабушки. Лучше бы учился как следует. А то чуть что: Филипп, расскажи, Филипп покажи. Филипп и рад стараться».

К слову сказать, когда этим вечером Стива пришел домой, Филипп разговаривал по телефону. Конечно, с этим самым другом. Стива прошел на кухню, уловив из разговора, что пери – это злой дух женского пола.

– О чем это вы там? – спросил он сына, когда тот положил трубку и полез в холодильник.

– Да так. Объяснял Игорю, что написал Фирдоуси о власти.

– Кто?

– Ну, поэт один.

– Интересно. И что же этот Фир… кто?

– Фирдоуси. Понимаешь, он пишет как бы сказание об одном принце. – Филипп глотнул апельсинового сока.

 – У него, когда он стал царем, как бы выросли на плечах две змеи, которых он каждый день должен был кормить человеческими мозгами. Причем юного возраста.

– И что твой Игорь?

– А что? Ему понравилось.

– Ежу понятно, понравилось. Я не про то. Почему он сам не прочел?

– Прочел. Хотел, типа, уточнить детали. У меня же Интернет есть.

На кухню зашла Александра.

– Что за тусня? – протянула она, тоже направляясь к холодильнику.

– Обсуждаем один триллер, который как бы понравился твоему Игорю.

– Что значит «твоему»?! – не на шутку возмутился Стива.

– Ну, па-ап! – Александра помахала рукой. – Какой триллер?

– Что «пап»? Чтоб я об этом больше не слышал. Нашла кавалера! – Стива постучал пальцем по столу. – А где мать?

– Сериал смотрит. «Петербургский бандит». Ой! Нет! Бандитский… – Александра подавилась от смеха.

Стива посмеялся вместе с детьми, однако задумался. Положение ему явно не нравилось.